Чтение онлайн

По возвращении Бочаров доложил о результатах рейда старшему начальнику от ВДВ. Тот долго не мог поверить и успокоиться: «Вы плохо искали. Придется отправить вас назад».

Чтобы успокоить неугомонного десантника, который никак не мог признать собственный просчет, Бочаров пригласил его самого слетать обратно вместе с ними. На этом беседа закончилась.

Что и говорить, война богата на сюрпризы. И если уж сюрприз не преподнесут свои, то от противника его надо ждать постоянно.

…В 2000 году, в мае месяце, вызвал Бочарова командующий восточной группировкой генерал-майор Александр Попов.

Как положено, прибыл, доложил. Попов принял его тепло, по-дружески, как-никак они однокашники по Рязанскому десантному училищу. Но дело есть дело. Тем более дело военное. Вячеслав Алексеевич получил приказ: вылететь в один из районов Чечни, где якобы находится брат террориста № 1 Шамиля Басаева — Ширвани. «Вот твой район, вот место засады», — указал генерал Попов.

Группа Бочарова ночь провела в засаде, но что-то у десантников не сложилось. Над селом начали кружить вертолеты, а это означало только одно — даже если и был там Ширвани Басаев, он успел выскользнуть из кольца.

Самое интересное, что после ночных бдений уже никто не собирался забирать разведгруппу «Вымпела». Бочарову приказали выбираться самому в сторону Хатуней. А это без малого два десятка километров по горам, по лесам. Но выбора не было. По пути еще предстояло встретиться с разведгруппой десантников.

Но, как шутят в спецназе, профессионализм не пропьешь. Бочаров прошел со своими ребятами добрую часть дороги пешком, встретился с десантниками, а потом им повезло — подхватила их на броню проходящая колонна.

В Хатунях Вячеслав встретил своего бывшего подчиненного Андрея Лебедева — теперь начштаба полка, позвонил от него командующему восточной группировкой. Тот обещал прислать вертолет.

Действительно, слово свое сдержал, вертолет вскоре прибыл, и «вымпеловцы» взлетели. А вот посадка в тот день у них оказалась очень жесткой. Я бы сказал, смертельно жесткой.

Когда на стене служебного кабинета полковника Бочарова видишь снимок большой груды металла — обломков упавшего вертолета, понимаешь: разведгруппа выжила чудом.

Более того, как ни странно это звучит, но чудес было несколько. На окраине Ведено, когда «раненый» вертолет сначала сделал круг, а потом, клюнув носом, стал закручиваться и врезался в землю, никто не погиб. Да, восемь человек с переломами отправились в госпиталь. Но что значит перелом в сравнении с реальной опасностью погибнуть всем разом.

После удара машина развалилась, но не взорвалась. Это еще одно чудо. И наконец, выжившие «вымпеловцы» узнали от местных саперов еще одну приятную новость: вертолет упал на минное поле.

«Здесь всегда было минное поле, — развел руками один из офицеров, — и только сегодня утром нам приказали его снять». Он усмехнулся: «Наверное, вас ждали, мужики».

А Бочаров тогда подумал: «Придется третий день рождения праздновать. Первый 17 октября, когда мать родная родила, второй — 25 февраля, когда „духовский“ пулеметчик прошелся огненной очередью по ногам. Возьми он чуть выше прицел, и… Но этого „и“, к счастью, не случилось. А третий сегодня, 14 мая».

Вячеслав еще раз оглянулся на искореженный остов вертолета. «Так у меня скоро вообще рабочих дней не останется, одни праздники», — пытался он пошутить над собой, отгоняя тяжелую волну нервного напряжения.

Конечно, для любого самого опытного воина сюрприз подобного рода — глубокий стресс. Ведь даже самый подготовленный и психически устойчивый сотрудник спецподразделения — не машина, не робот, а человек. Вячеслав Алексеевич помнит по себе: еще долго он боялся летать в вертолете. И это при его-то десантной подготовке, двух сотнях прыжков. Да каких прыжков — днем, ночью, на лес, на землю, на воду.

Видел, и у ребят из его разведгруппы на взлете «вертушки» каменели лица и расширялись зрачки, но никто не сказал: не могу, не хочу, не буду.

Война — это тяжкий, повседневный труд. Наверное, потому у Бочарова осталось стойкое ощущение, что вне зависимости от чинов и званий они были чернорабочими войны.

В те дни, когда в Москве случился террористический захват театрального центра на Дубровке, получившего широкую известность под названием «Норд-Ост», полковник Бочаров со своими разведчиками как раз и занимался той грязной, черной и кровавой работой.

Он с пятью подчиненными на этот раз оставался в группе резерва на базе псковских спецназовцев ГРУ.

Совместная группа спецназа ГРУ и «Вымпела» ушла в поиск с задачей обнаружить крупную базу чеченских бандитов и передать ее координаты в штаб.

«Прошли сутки, как разведгруппа выдвинулась в горы, — рассказывает сам Вячеслав Бочаров. — Потом вторые сутки. Они вели разведку, обнаружили установленные мины, растяжки. Работы проводились медленно, дело опасное, да и погода мерзкая, шел дождь. Ночью на тебе все обмерзает, схватывает, словно ледяным панцирем.

На исходе вторых суток разведгруппе поступает приказ: оставаться в горах. А еда, вода уже заканчиваются, аккумуляторные батареи садятся. Я беру с собой пять человек и иду по тому маршруту, где двое суток назад прошло 60 бойцов. Идти неприятно и, откровенно говоря, страшно. В любой момент можно наступить на такое, что от тебя останутся одни обрывки, да и очередью накроют из засады. Ведь два раза по одному маршруту не ходят, но если искать другой, вообще неизвестно, когда доберешься. Пришлось рисковать.

В общем, дошли благополучно — воду, еду, батареи передали, и вниз. Только спустились, слышу — взрывы. Радист разведгруппы выходит со мной связь: „Унас два двухсотых и два трехсотых. Нужна помощь“.

А дело было так. Они шли по тропе, передние наступили на замыкатель мины, а взрыв произошел в середине колонны. Командиру взвода перебило сонную артерию, погиб от ранения в живот пулеметчик. А дождь не стихает. Холодно, грязь, кровь…»

Решение было единственное — надо выручать ребят. Они уже четверых тащат. А до места базирования группы по лесу, в горы восемь километров.