Чтение онлайн

Обычно, не теряя время, пользуясь щитами, прикладами, а то и просто ногами, вышибается дверь, и спецназ врывается в помещение. Так поступили и на этот раз. Но дверь оказалась крепкой, не поддалась.

Прозвучало обычное, привычное для всех предложение: взорвать дверь накладным зарядом.

— Стоп, — остановил товарищей Ульянов, — пока готовим заряд, подрыв, уйдет время, шум. Через минуту я открою дверь. Засекайте…

Он вытащил складной нож, отвертку, раскрутил замок, и бойцы проникли внутрь.

В доме никого не было.

— А печка-то теплая, — сказал Ульянов. — И во дворе армейский дизель. Откуда он здесь?

И сделал заключение:

— Мне кажется, в доме есть схрон с оружием.

Догадку Владимира подтвердили и приборы, которые он развернул.

Ульянов стал копать. Выкопал большую яму, но ничего не нашел. Начинало темнеть, следовало покинуть эту опасную зону, а Владимир досадовал:

— Не мог я ошибиться. Тут есть оружие.

Действительно, через несколько дней сообщили: майор Ульянов оказался прав, наши войсковые подразделения обнаружили в доме склад с оружием. Он был зарыт еще глубже. Владимир не успел добраться до него, не хватило времени.

Таким он был в деле, на службе. Однако не одной службой жив человек. Хотя порой казалось, что у Владимира Ульянова служба и есть вся его жизнь. Даже когда родился сын, он был на службе, в командировке в одной из «горячих точек».

Когда я спросил у матери, чем он занимался в свободное время, Светлана Петровна ответила: у него и свободного времени не было. Не припомню сына с газетой на диване.

Да, диван был не в чести у майора Ульянова. Вот спорт — другое дело. Или повозиться с сыновьями, что-нибудь смастерить для них своими руками — турник или детские кроватки.

Несмотря на свою разговорчивость, общительность, про работу в семье говорить не любил. О том, что он служил в «Вымпеле», в семье не знал никто. Жена все это время была уверена, что муж служит прапорщиком в воинской части. Работа у него тихая, непыльная, поскольку занимается он связью. Правда, когда уходил из «Вымпела» в управление охраны, пришлось кое-что рассказать.

Но про то, что переходит в «Альфу», жена и мать узнали всего за день до выхода Владимира на новое место службы. И только потому, что по традиции в семью для беседы должен был прийти его непосредственный начальник.

Примерно то же было и с наградами. Переезжая на новую квартиру, которую получил Владимир с семьей, жена случайно в тумбочке, в ящике стола наткнулась на сверток. Развернула и ахнула — медали! Одна из них была «За отвагу».

Теперь в семье хранится и золотая звезда Героя России.

…У Володи Ульянова было два друга — Пашка и Олег. Они дружили с детства. В июле 2003-го, перед последней командировкой Володи, встретились. Посидели. Выпили. Посмеялись. Вспомнили детство.

Вдруг Володя, глядя на друга, сказал:

— Ты что-то постарел, Паша.

— А ты, Володя, как?

— Я еще как огурчик. Хочу, Паша, чтобы вы меня запомнили молодым.

И засмеялся.

Эту историю мне рассказала мать Владимира, Светлана Петровна.

— Тогда за столом мы приняли эти слова за шутку. А вспомнили о них после гибели Володи, — вздохнула она. — Теперь часто думаю: может, это предчувствие было у него?

Кто знает, может, и предчувствие. Но слова его трагически сбылись: его запомнили молодым. Как сказал один из сослуживцев — веселым, жизнерадостным, с шевелюрой волос. И глаза горят!

20 декабря 1997 года погиб полковник Анатолий Савельев. Он отдал жизнь за Человека.

Начальник штаба легендарной «Альфы» спас не только живую душу, ни в чем не повинного торгового советника посольства Швеции Яна-Улофа Нюстрема, он спас нечто большее… Хотя что может быть ценнее человеческой жизни? И все же.

Из служебного отчета группы «А»:

«19 декабря 1997 года в 20:02 в управление от начальника штаба Департамента по борьбе с терроризмом генерал-лейтенанта Д. Герасимова поступила первичная информация о том, что в 18:50 на автостоянке около здания посольства Швеции в Москве, улица Мосфильмовская, дом 60, неизвестным лицом в маске, под угрозой применения оружия в автомашине „Вольво-340“ были захвачены торговый представитель посольства Швеции с супругой, которая была отпущена террористом для сообщения его требований (3 млн долларов США и самолет для вылета в неизвестном направлении).

Террорист — мужчина 28–30 лет, представился Андреем.

В 20:10 в соответствии с указаниями директора ФСБ России управление „А“ было поднято по боевой тревоге.

В 20:20 находившийся на боевом дежурстве 2-й отдел управления выехал из подразделения и в 20:40 прибыл к месту захвата заложника, где находились начальник управления А. Гусев, первый заместитель начальника управления А. Мирошниченко и заместитель начальника управления А. Савельев».

В те декабрьские дни наша пресса захлебывалась в версиях: от чего умер Савельев — от сердечного приступа или от пули своих товарищей.

«Уже на следующий день, 20 декабря, — напишет в своей книге „‘Альфа’ — моя судьба“ командир группы „А“ Герой Советского Союза, генерал Геннадий Зайцев, — некоторые журналисты позволили себе оскорбительные утверждения: „Полковник Савельев погиб от рук своих же подчиненных“.

Не удивительно, что эта версия, соблазнительная в своей скандальной „прямоте“, получила широкое распространение, и многие россияне до сих пор убеждены, что так оно и было на самом деле.

Не внесла ясности и телевизионная передача „Независимое расследование“ на канале НТВ, которая, как было обещано, должна была расставить все точки над „i“ в этом искусственно запутанном деле. Однако вместо ясности она породила еще больше вопросов.

У меня сложилось стойкое впечатление, что авторам этой претенциозной передачи очень хотелось доказать: полковник ФСБ погиб не от сердечного приступа, а был застрелен сотрудниками „Альфы“. Без тени смущения ведущий „пытал“ вдову нашего погибшего товарища, Наталью Михайловну Савельеву. Он очень надеялся услышать от нее обвинения и, быть может, резкие и горькие слова в адрес сотрудников „Альфы“.

Чего стоит такой эпизод, оставшийся за рамками вышедшей в эфир передачи. Ведущий этого „независимого расследования“ г-н Николаев предложил Наталье Михайловне „…занять место мужа“ на переднем сиденье автомобиля „Вольво“, стоявшего тут же в студии. Мужественная женщина отказалась участвовать в этой постыдной инсценировке.

— Ну, хотя бы станьте рядом, — настаивал Николаев.

— Я сейчас встану и уйду вообще, — последовал твердый ответ.