Чтение онлайн

Через несколько дней после прибытия в Рунду, руководитель операции, Ормонд Пауэр, вызвал нас для получения крайних разведывательных сведений от Дейва Дрю. В то время как наши тренировки обнадеживали, крайняя разведывательная сводка таковой не являлась. Согласно информации, полученной от УНИТА, МиГи якобы охранялись войсками ФАПЛА, а военнослужащие спали прямо под самолетами.

Незадолго до начала операции, полковник Теренс Мерфи, старший оперативный офицер штаба войск специального назначения, вылетел в Рунду из Претории в сопровождении Эрика Макнелли, офицера контрразведки, и преподобного «Оом» Сарела Фиссера, нашего капеллана. Полковник Мерфи попросил разрешения поговорить с группой наедине. После того, как он встретился с нами тремя — Дидисом, Невешем и мной — за закрытыми дверями, он произнес:

— Мы не можем позволить себе скомпрометировать вас. Нельзя допустить, чтобы вы погибли или попали в плен. Босс сказал, что я должен предоставить вам возможность не идти на операцию. Если они действительно спят под самолетами, вы не сможете проникнуть внутрь так, чтобы вас не обнаружили.

— Видите ли, полковник, — невозмутимо ответил Дидис, — если мы не пойдем, то никогда этого не узнаем. Так что давайте лучше пойдем и увидим все сами. Если они действительно спят под самолетами, то мы не сможем выполнить эту работу, а если нет, то мы ее сделаем.

На этом все и закончилось. Больше никаких споров не возникло.

Тем не менее, для Дидиса это, должно быть, были непростые времена. На то время он был помолвлен, а его невеста, Ритджи Вентцель, работала в разведывательном отделе штаба войск спецназа. Ритджи была тесно связана с нашими действиями в том смысле, что ее информировали обо всех наших операциях, поэтому она будет буквально следить за каждым нашим шагом и сразу же узнает, если группа окажется в беде.

Окончательный смотр группы был проведен Эриком Макнелли и Дидисом. Они тщательно проверили каждую деталь и предмет снаряжения, — Эрик проверял их на отсутствие прослеживаемости, а Дидис — на функциональность, камуфляж и правильность крепления на разгрузочной системе. Каждый фонарик, каждый прибор ночного видения, каждая радиостанция должны были быть включены и проверены. Магазины необходимо было разрядить, и снарядить заново, оружие было снова проверено контрольной стрельбой.

Непосредственно перед выходом на операцию, «Оом» Сарел прочитал отрывок из Библии, дал краткое напутствие и причастил операторов и доктора.

Две «Пумы» доставили нас на базу УНИТА, располагавшуюся примерно в 80 км к юго-востоку от Менонге. Наш старый друг Микки, ныне майор УНИТА, летел с нами и выступал в роли нашего офицера по связи и координации. База была хорошо организована, и для группы выделили «гостевой домик», оборудованный кроватями и матрасами из срезанных веток и травы. Нам пришлось дождаться нашего транспорта и нужной фазы Луны — между новолунием и первой четвертью, — что давало нам небольшой серп Луны в начале вечера.

Когда наконец прибыл наш транспорт, — южноафриканский грузовик «Квефоэль», — нам потребовался целый день медленной езды, чтобы добраться до места высадки, поскольку УНИТА скрывалось от самолетов ФАПЛА и наземных патрулей. На месте высадки солдаты УНИТА организовали временную базу, где они должны были ожидать нашего возвращения. Доктор остался с ними, а мы с Дидисом и Невешем начали выдвижение к объекту операции.

Несмотря на то, что на аэродром Менонге, возможно, и было легче проникнуть, чем в Лубанго, он был исключительно труднодоступной целью из-за открытых полей, окружавших город. Кроме того, ангольские ополченцы, вооруженные винтовками, имели неприятную привычку патрулировать от крааля к краалю, время от времени постреливая вокруг, скорее всего, наугад и без какой-либо конкретной цели. Это добавляло группе, скрывавшейся в подлеске, нервозности.

Мы с Дидисом оставили Невеша на возвышенности к востоку от аэродрома, — он должен был организовать связь и ожидать нашего возвращения. Если мы не появимся через два дня, он должен был вернуться на передовую базу УНИТА, откуда должны были быть организованы наши поиски.

Я отвечал за ориентирование, так как к этому времени этот предмет боевой подготовки стал моей сильной стороной. Во время планирования и тренировок мы с Дидисом договорились, что я выведу группу на объект, а он проведет нас внутрь. Типовой порядок действий к тому времени состоял в том, что он должен был идти впереди без очков ночного видения, полагаясь только на свои органы чувств, в то время как я шел сзади с ночным зрением. Причина этого заключалась в том, что человек с прибором ночного видения ослеплялся на какое-то время всякий раз, когда отводил прибор от глаз, — но очки служили для того, чтобы улавливать свечение костров, сигарет и других источников света.

Во время проникновения Дидис держал наготове свой пистолет-пулемет BXP91 южноафриканского производства (с глушителем), в то время как у меня был мой автомат AMD-65. Если мы столкнемся с вражескими солдатами, то сможем уничтожить их без лишнего шума и уйти до того, как те поднимут тревогу. При нахождении непосредственно у объекта диверсии это могло даже дать нам шанс закончить работу. Автомат AMD предназначался для более серьезных дел — на случай, если бы нам пришлось вступить в перестрелку.

С первыми лучами Солнца мы очутились на краю возделываемых земель. Укрытий было мало, но нам удалось заползти в чащу, где Дидис засыпал меня листьями и травой, а затем подполз поближе, чтобы я мог укрыть его. К тому времени мы уже отточили свою технику лёжки, при которой мы укладывались на спине рядом друг с другом, голова одного у ног другого, и с оружием наготове. Это обеспечивало нам хорошее наблюдение во все стороны, и поскольку мы лежали лицом вверх, то могли обнаруживать шум и движение вокруг. Это также давало нам доли секунды на реагирование на угрозу с любого направления, так как можно было быстро либо сесть, либо перевернуться. Для употребления воды у каждого была трубка, выведенная из бурдюка для воды, располагавшегося под снаряжением. Питались мы энергетическими батончиками или орехами в самое тихое и спокойное время суток — когда Солнце находилось в зените, а звуки и запахи далеко не распространялись.

Самой большой проблемой было ожидание того, когда пройдет этот день. Скука влекла за собой всевозможные негативные мысли, а страх быть обнаруженным был нашим вездесущим спутником. Тот день казался особенно напряженным. Вокруг нас было много стрельбы и криков, и до такой степени, что мы уж подумали, что наши следы обнаружены. Около 09:00 появились два подростка и забрались на дерево, возвышающееся над нашей лежкой. В следующий момент они начали рубить более высокие ветви и потратили целый день, обрезая это дерево до пня. Бoльшую часть времени один из лесорубов торчал почти прямо над нами.

Ближе к вечеру в направлении нужного нам объекта мы услышали шум реактивных самолетов, что заставило нас задуматься, не были ли они подняты по тревоге для выполнения задания.

Еще засветло мы выбрались из своего укрытия и двинулись в путь. Фактор времени играл чрезвычайно важную роль — мы должны были оказаться на объекте к часу ночи. В качестве крайнего срока для начала отхода нами было определено время в 02:00, поскольку в этом случае до рассвета оставалось еще три часа, что позволяло затемно вернуться к линии деревьев. Мы только начали двигаться, как наткнулись на старика, возвращавшегося с полей. Дидис, сохраняя хладнокровие, заговорил с ним по-португальски, уговаривая вернуться домой, так как было уже поздно. К счастью, тот не стал спорить, поспешно повернулся спиной и двинулся обратно в город.

К полуночи мы достигли реки, расположенной к востоку от взлетной полосы. По данным аэрофотосъемки невозможно было определить, насколько она глубока и болотиста, и на ее преодоление потребовалось более двух часов. В какой-то момент во время перехода одна из моих ног застряла в грязи, и мой чехол для антиследопытства остался в ней. Дидис не слишком обрадовался этому, но времени, чтобы оплакивать его, не оставалось. По счастью, у меня все еще оставались поножи из овчины. Мы уже отставали от графика.