Чтение онлайн

Перейдя реку, мы пошли по дороге, которая вела прямо к взлетно-посадочной полосе, и вскоре наткнулись на контрольно-пропускной пункт с несколькими охранниками, оснащенный шлагбаумом и усиленный танком в окопе на огневой позиции. Нам потребовался час, чтобы обойти позицию, — пришлось передвигаться крайне медленно, так как было неизвестно, находятся ли в траншеях какие-либо войска.

К 03:00 мы достигли восточного края взлетно-посадочной полосы. Уже прошел час с момента нашего крайнего срока нахождения на объекте, а самолетов еще даже не было видно. И вот тут мы решили убираться отсюда, пока не наступил рассвет. Я пошел вперед, но когда на востоке забрезжил первый слабый свет нового дня, мы все еще находились на территории аэродрома. Последние два километра до относительно безопасной линии деревьев мы преодолели уже средь бела дня, молясь, чтобы не столкнуться так рано утром с патрулями безопасности.

К шести утра мы перешли в густой кустарник и просто продолжили идти. У Дидиса закончилась вода, и нам пришлось разделить на двоих мои пол-литра. Оба находились на ногах уже тридцать шесть часов, и это начало сказываться. К девяти часам Дидис был уже сильно обезвожен, и я был не в состоянии помочь ему.

Наконец мы были вынуждены присесть, чтобы немного отдохнуть, и когда оглянулись на пройденный нами маршрут, Дидис сумел произнести пересохшими губами:

— Kosie’tjie, hierdie is kak. Dit was laaste. Ek kruip nie weer in terr basisse rond nie. Nooit weer nie!92

Я не мог не согласиться с ним и сказал ему об этом. Затем каждый из нас выпил по одной таблетке амфетамина, повышающего работоспособность, который мы носили с собой в таких случаях, и использовали полученную энергию, чтобы идти дальше. Примерно через четыре часа, когда полуденная жара была в самом разгаре и действие наркотика начало ослабевать, Дидис внезапно остановился. Находясь, очевидно, на пределе своих возможностей, он сел и подозвал меня обратно.

Практически не имея возможности говорить, мой напарник прохрипел:

— Что, если мы вернемся завтра вечером? Теперь мы знаем объект и кратчайший путь к нему. Мы знаем, где переправиться через реку. Мы знаем, где находится пост охраны. Мы сможем это сделать!

Я был ошеломлен. Он был полностью истощен, но все же уже строил планы по возвращению к цели.

— Ты только подумай: они ничего о нас не знают, — настаивал Дидис. — У нас есть все необходимое преимущество.

Такова была природа этого человека. Даже в самых отчаянных ситуациях он все еще мог видеть результат. В самые изнуряющие моменты он смотрел на ситуацию с самой ясной перспективой и заставлял свой ум видеть дальше своих физических страданий.

— Ладно, — наконец сказал я, — Я подумаю об этом, но сначала давай найдем остальных ребят.

Мы оба выпили еще по одной таблетке амфетамина и продолжали двигаться. К тому времени, когда мы нашли первых людей из УНИТА, Дидис опирался на меня, едва держась на ногах. Невеш уже отошел назад на базу, не зная, попали мы в плен или нет, и был рад увидеть нас в безопасности.

Доктор немедленно поставил Дидису капельницу и предложил каждому из нас принять валиум,93 чтобы немного поспать. За горячей трапезой мы обсуждали перспективу проникновения к цели следующей ночью. Невеш тем временем установил связь и вкратце обрисовал тактическому штабу обстановку. Следуя инструкциям Дидиса, я подготовил сообщение, мотивируя необходимость второй попытки проникновения и излагая наш план.

Перед рассветом мы снова услышали в направлении Менонге большую активность авиации. Все это напоминало взлет истребителей. Я принял свой валиум и смутно задался вопросом, куда летят все самолеты, прежде чем провалиться в глубокий сон без сновидений.

Мы с Дидисом встали еще до рассвета. Капельница явно оживила его, так как он пребывал в хорошем настроении и шутил:

— Is jy bang, Kosie?94

— Я никогда не боюсь, — буркнул я, — просто я осторожен. В конце концов, мне не хочется снова выносить тебя на себе…

Мы решили оставить Невеша на временной базе, откуда он мог поддерживать радиосвязь с тактическим штабом и, в случае необходимости, организовать поисково-спасательную операцию, а не сидеть в кустах в одиночестве. На этот раз мы взяли с собой ВЧ-радиостанцию. Я снял импровизированный «ранец для подрывных зарядов» и взял рюкзак с внутренней рамкой для рации. Заряды были уложены вместе с радиостанцией и с дополнительной водой для нас обоих. Мы тронулись в путь сразу после рассвета, и на этот раз я не стал тратить время на то, чтобы найти лучшее место для проникновения.

Теперь мы все проделали намного лучше и вовремя, и к 20:00 той же ночью мы обогнули район болотистой реки, где две ночи назад потратили так много времени.

После реки вперед вышел Дидис. Как бы я не был искусен в работе с картой и компасом, он обладал даром запоминать цель и прокладывать к ней намеченный маршрут проникновения. До взлетной полосы мы подобрались ближе к полуночи. Там мы ненадолго задумались о том, чтобы найти укрытие внутри авиабазы, если до рассвета не вернемся в безопасное место, но мы оба понимали, насколько это опасно.

Мы продолжали двигаться, стараясь не высовываться на фоне взлетной полосы. Вдруг я услышал позади нас какой-то звук и решительно толкнул Дидиса вниз. Это был очень странный звук, — будто в нашу сторону быстро катился легкий стальной предмет. В следующее мгновение мимо нас по взлетной полосе пробежала собака, не заметившая нас, хотя мы находились всего в трех метрах. Звук исходил от ее когтей, ударявшихся о просмоленную поверхность полосы. Она промчалась мимо нас и исчезла, оставив на асфальте двух потрясенных, но очень довольных оператора.

Мы подошли к бетонированной площадке перед главным зданием аэровокзала. Поскольку от зданий исходил слабый свет, я мог довольно ясно видеть в очках ночного видения. Реактивных самолетов не было. Единственными двумя самолетами, которые удалось заметить, были небольшие поршневые самолеты и транспортный вертолет Ми-17, и больше ничего.

— Я не вижу МиГов, — произнес я шепотом.

— Что значит — не видишь МиГов? Мы ищем не в том месте…

Он поднес к лицу свой прибор ночного видения. Никаких истребителей. А потом истина обрушилась на нас, прямо там, в темноте, на асфальте, в глубине ангольской зоны военных действий. Они не оставляли войска под МиГами, чтобы охранять их — они фактически каждую ночь перегоняли самолеты в безопасное место! Это была та самая активность, которую мы слышали двумя предыдущими ночами.

Мы были опустошены, понимая, что все наши усилия оказались тщетными — наша операция будет неудачной. Подойдя к транспортному средству, стоявшему на летном поле, мы увидели, что оно неисправно. Когда я тихонько предложил Дидису установить взрывные устройства на два самолета, он только махнул рукой: в тот момент было бесполезно продолжать игру. Все, что требовалось сделать, — это тихо уйти и переосмыслить все произошедшее.

Мы быстро двинулись в обратный путь. К этому времени маршрут уже был хорошо знаком и мы легко обходили «горячие точки». Выйдя за пределы объекта, я взял управление на себя и повел нас прямо к нашей базе. И хотя для меня было большим облегчением оказаться вне опасности и увидеть дружелюбные лица наших товарищей, я чувствовал себя очень подавленным и разочарованным.