Чтение онлайн

Вернувшись из армии, в тот же год он женился на Екатерине Меркурьевне Черновой из деревни Чернова (Суханова). Мама была моложе отца на 10 лет. Два старших брата отца уже были женаты. После женитьбы отца в доме стали жить 3 семьи, у всех дети. Братья с помощью родных построили в течение 2 лет два дома: один по старому типу, другой – крестовый (помещение, разделённое внутри крестообразно двумя капитальными стенами). Отец остался в родительском доме, но дом был старым и ветхим. Отец начал готовиться к строительству нового дома.

За 3 года он построил крестовый дом. Тогда мода была на окна с полукруглыми рамами, поэтому их было много. Он перестроил некоторые стайки, ворота, сделал из старого дома малуху-мастерскую, где столярничал.

В 1913 году родилась Ефросинья. В 1914 году отца мобилизовали на «германскую войну» (тогда так звали Первую империалистическую). С войны отец вернулся контуженым и израненным, рассказывал, что его завалило мерзлой землёй, а спасли его штык и санитары, которые нашли его «по штыку» – кто-то стонал около или под штыком. Поэтому отец говорил: «Меня спас штык».

После госпиталя он вернулся домой в 1917 году, а я появился на свет – в 1918. В Гражданскую войну отец в армию не призывался по неспособности носить оружие.

1920-1922 годы в Зауралье были трудными: 2 года подряд стояла засуха. 1923 год был очень урожайным. Уродилось всё, что сеял крестьянин. Деревня начала оживать. Следом несколько лет было урожайных, деревня начала набираться сил: была отменена продразвёрстка, введён продналог, упорядочены цены на продукцию, сдаваемую в счёт продналога. Главное для селянина было то, что земля была отдана ему, на ней он был хозяином и результаты труда мог определить по своему разумению: продать, обменять. Новая экономическая политика (НЭП) привнесла оживление в хозяйственно-экономическую жизнь села, оживилась торговля. Крестьянин мог взять в банке ссуду на покупку скота, инвентаря под льготный процент. Как мне помнится, в то время только ленивый или пьяница мог быть бедным, все остальные могли себя прокормить.

После окончания Гражданской войны организовывались коммуны. Многие из них были жизнеспособны, неплохо вели свое хозяйство. Жизнь в них была неплохой, но часть коммун, которые возглавили люди, неспособные к руководству, вскоре распались и прекратили своё существование.

Организовывались товарищества по совместной обработке земли (ТОЗ). Они пользовались большой популярностью. Товарищество помогало крестьянину с приобретением инвентаря и техники.

Село Антрак расположено на стыке трёх озёр: Большого, Среднего и Чёрного. Очень красивое место. К началу коллективизации в селе насчитывалось более 300 дворов. Пашня давала обильные урожаи зерна, луга – в достатке сена, на пастбищах паслись стада коров‚ овец‚ лошадей. Озера изобиловали рыбой и водоплавающей птицей, в лесах водилось много боровой дичи и пушного зверя. Казалось, только прикладывай разумно труд – всего будет в избытке. Так жили деды и прадеды, не одно поколение трудилось‚ оберегая себя и соседа от набегов воров‚ конокрадов и прочих любителей лёгкой наживы.

Большое озеро действительно было крупным: длиной – 12 км, шириной – 8 км. Половина берега была занята строениями, на одной трети были построены шесть ветряных мельниц.

Озеро Среднее было длиной 3 км, половина его берега также была застроена домами. Через кладбище от Среднего находилось озеро Чёрное. Оно было длиною около 8 км, на его берегу был расположен хутор, по другой стороне Чёрное примыкало к одной из улиц Среднего.

Часто берега Чёрного и Среднего переходили в большие болота, где гнездилось неисчислимое количество водоплавающей птицы. В водах всех трёх озёр водилось много карася серебристого и золотистого, был и гольян. Пашни были плодородные, подзолистые, лесные. Последние требовали удобрения. Сенокосов было в избытке. Антрак окружали, в основном, лиственные леса, хвойные росли только по рямовым болотам.

Хозяйство отца было небогатым: 1–2 лошади, 1–2 коровы, пара нетелей, молодняк крупнорогатого скота (КРС) 1–2 головы, овец 10–12 голов, от двух до 4 свиней, куры, гуси, индюки. Кроме этого, отец прирабатывал в столярке и кузнице.

Первая осенняя ярмарка обычно проводилась в селе Шатрово. Туда съезжался крестьянский люд. Привозили то, что вырастили на полях и огородах, продукты животноводства, всевозможные ремесленные изделия. На ярмарке не было разве что живой воды.

На шатровской ярмарке я был дважды. Один раз мы с отцом ездили продавать нетеля, от продажи которого там же купили лошадь, наряды Ефросинье и маме. Наша нетель была признана Алтайской красностёпной породы.

Еще одна большая летняя ярмарка была в Катарачах. Там мы покупали литовки, оселки, бруски, прочий летний инвентарь и сбрую.

Была весенняя ярмарка в Смолиной – там брали плуг, топоры и др.

И, наконец, зимняя ярмарка. Отец ездил куда-то на север, привёз свежемороженой и солёной дорогой рыбы. Я такую видел впервые, у нас ловился только карась.

На всех ярмарках очень много было крестьян со своей продукцией. Кустарей с поделками, нэпманов с товарами всевозможными. Госторговля в основном располагалась в постоянных магазинах, в те времена на ярмарках крестьянин покупал всё, что ему требовалось.

На ярмарках можно было увидеть уличных скоморохов-клоунов, циркачей, борцов, которые устраивали состязания, гонки на лошадях, на разных животных и прочие увеселительные мероприятия. Там было весело, шумно, именно на ярмарке можно было узнать все новости по региону и даже по стране.

НЭП в те времена привёл в движение, оживил экономическую жизнь деревенского жителя. Крестьяне способные, трудолюбивые быстро превращались в зажиточных (в дальнейшем их стали называть «кулаками»). Они могли вести домашнее хозяйство более продуктивно, обеспечивать себя, государство и продавать горожанам продукты своего труда. Так были организованы союзы: молочный, мясной на уровне района, области и даже российской республики с выходом на международный рынок. За рубежом славилось русское животное масло.

В 1924 году 25 января родился Ермил. В это время была ещё жива бабушка Прасковья – она нас, меня и Ермишу нянчила, водилась с нами, а ещё управлялась по дому, хлеб стряпала, доила коров. Пока мама была на работе, дом оставался под наблюдением бабушки.

Когда Ермил начал ходить, я стал его основной нянькой. Он тащился за мной всюду. Мне часто его хотелось оставить, убежать от него, поиграть с друзьями, но он тут же верещал по-дикому, мне приходилось возвращаться к нему, мои обязанности были велики: надо было смотреть за братом, за гусями, индюками, а главное – за их цыплятами, встречать коров, овец, пасти свиней, и прочие дела, и обязанности были на мне. Играть с друзьями приходилось только по воскресеньям.