Чтение онлайн

О, черт.

Платон набрал номер Ники и включил оптическую связь. Ему хотелось ее видеть.

И он поразился, увидев ее. Она будто постарела лет на восемь. Черты стали резкими, под глазами легли тени.

— У тебя все хорошо? — спросила она.

Платон виновато улыбнулся.

— Да. Я спокойно работаю. Ты, я надеюсь, в поместье? Не выезжала?

Она устало мотнула головой.

— Как там Теофил? — спросил Платон. Его это не очень интересовало, но обстановку вокруг сестры надо было знать.

Ника пожала плечами.

— Да как... Расстроен. Передвигается как старик. Ты знаешь, что сегодня его друг погиб? Дядя Терентий... я-то его знала мало, а вот Андроник — с младенчества...

— Знаю. Я о нем кое-что слышал. Очень был достойный человек.

Ника неожиданно всхлипнула.

— Это кончится, — сказал Платон.

Она подняла глаза.

— Ты уверен?..

— Нет, — ответил Платон честно. — Понимаешь... человечество гораздо глупее, чем люди в целом. Иногда оно просто безумно... Ты знаешь, кто такой Генри Луи Фаже?

Ника покачала головой.

— Это североамериканский ученый, который в двадцатом веке изобрел химиотерапевтическое средство от проказы. Не от той, которая у нас здесь, а от самой обычной, земной. Читала, наверное, про такое... Ника, он спас десятки миллионов людей. Просто как химик, своим искусством. Я даже не знаю, как считать — сколько он спас. А ты о нем даже не слышала. И я бы не слышал, наверное, если бы не работал в похожей области... Я почему говорю: он сделал свое открытие чуть ли не в том же году, когда началась Вторая Мировая война. И вот имена стратегов этой войны мы знаем прекрасно, что ты! До сих пор. Константин Каподистрия, Антон Туркул, Эрвин Роммель... все эти кровопийцы, будь они прокляты... Которые только и умели, что убивать. И прославились тем, что убивали хорошо. Ты от меня раньше не слышала таких глупостей, да? Я идеалист. Помнишь, ты мне это однажды в четырнадцать лет сказала? А я обиделся...

Ника вдруг улыбнулась.

— Ты идеалист, — сказала она. — Господи, я так рада, что ты не изменился...

Платон тоже улыбнулся, одновременно подумав, что пора подстричь бороду.

— Все будет хорошо, — сказал он.

Андроник Вардан смотрел на экран монитора, по которому ползли иконки грузовых кораблей, идущих на планету Архелон.

Грузовые корабли — это сильно сказано. Тыловой флот контр-адмирала Теодороса был откровенно ничтожен. Транспортников специальной постройки в группе флотов "Юг" не хватало — при организации снабжения частей, разбросанных по Архипелагу, приходилось импровизировать, мобилизуя все, что попадалось под руку. Доходило до того, что продукты перевозили на фрегатах и тральщиках. Архипелаг Неймана отнюдь не был безлюден, на нескольких его планетах имелось миллионное население. А космические силы Гондваны при отступлении отсюда сожгли и взорвали, кажется, все, что могло взрываться и гореть. И если в системах, имевших свое сельское хозяйство, жизнь еще как-то продолжалась, то планеты, целиком относившиеся к так называемой Безымянной зоне, сразу попали в очень тяжелое положение. Архелон как раз и был одной из таких планет. Никакого производства там не было вообще — был только стратегический космодром и разбросанные по трем континентам лагеря наземной гвардии. К моменту прибытия византийцев все это было выжжено до состояния лунного ландшафта — противнику не оставили не то что складов, но ни одного целого здания. Между тем на Архелоне было население: потомки византийских колонистов, которые последние тридцать лет — с момента захвата этой планеты Гондваной — вели здесь совершенно кошмарную жизнь, прячась по лесам и отчаянно пытаясь сопротивляться. Об этой безнадежной партизанской войне Андроник знал мало и совсем не стремился узнать больше. Судя по всему, она велась с невероятной жестокостью. Андронику очень хотелось найти целенькую базу гондванских "бессмертных" и сжечь ее с воздуха гразерами, так, чтобы в коре планеты на этом месте осталась оплавленная дыра. Он допускал, что такой случай еще представится. Но пока что выжившее население Архелона надо было элементарно кормить, пусть даже привлекая к перевозкам провизии боевые корабли. И массово спуская на грунт корабельных врачей, чтобы они помогли хотя бы тем, кому можно помочь: калек и больных среди колонистов было полно. Оставлять боевые корабли без медиков запрещалось уставом, но Андронику сейчас было плевать на устав...

Дверь командного отсека открылась. Георгий Навпактос вошел бесшумно, как кошка.

— Привет, — сказал Андроник.

Георгий молча кивнул и сел в кресло рядом с пультом.

Радоваться было нечему. После сражения при Пангее в группе флотов "Юг" осталось всего-навсего два линкора: "Беневент", на котором они сейчас находились, и "Неаполь". И еще, конечно, был авиносец "Нарзес". Три корабля основного класса — маловато для наступления на одну из центральных планет противника. И для надежного удержания позиции маловато тоже. Архипелаг Неймана огромен; если смотреть откуда-нибудь с Карфагена — это целое созвездие. Тридцать четыре освоенные системы. Большинство из них, к счастью, чисто промышленные; на такие даже не высаживались, просто окружая их сигнальными маяками. Размеры оборонительного периметра теперь превзошли всякое разумное вероятие. И самое страшное — неизвестность... Неизвестно, какие планы у противника. И неизвестно, что творится на родине. На Антиохии наземные войска входят в города! Официальная информация об этом мелькнула сутки назад, и с тех пор — как отрезало. Связаться с Никой или с отцом Андроник без специальной поддержки со стороны службы связи не мог, а нарушать устав настолько грубо ему пока все же не хотелось...

— Что нового? — спросил Андроник, продолжая глядеть в экран.

Георгий помотал головой.

— Рутина. На Фейсалабаде идет наземная операция — додавливают остатки "бессмертных", которые успели разбежаться. Пленных не берут. Полковник Ленард как посмотрел на то, что они там творили... На грунте война совсем другая, сам знаешь.

Андроник резко повернулся к нему.

Георгий выдержал взгляд.

— Я понимаю, — сказал он. — У меня на Антиохии никого не осталось, так уж получилось. Родители умерли, ты знаешь... Чем я могу помочь?

Андроник перевел взгляд обратно на монитор.

— Ничем. Мы все равно не можем бросить периметр.

— Запроси Докиана, — осторожно предложил Георгий. — Пусть расскажет, что у них там вообще творится...

Андроник вздохнул.

— А ты думаешь, я не запрашивал? Я за последние сутки послал четыре депеши с подобными вопросами. Они все были приняты ординатором главного штаба — реплики на месте. И все... Ну, и что я должен предполагать?

Георгий промолчал, и это молчание было настолько красноречивым, что Андронику стало плохо.

— Давай о противнике, — предложил он. — У тебя какие-нибудь новые данные по системе Шакти есть?

— У Маевского есть, — сказал Георгий. — Что именно тебя интересует?

— Любые признаки активности... Прежде всего — есть ли в системе линкоры.

— А также авианосцы, — добавил Георгий. — Но ты же понимаешь, без радиообмена узнать такое почти невозможно. А устраивать радиообмен у нас под носом...

Андроник устало прикрыл глаза. Да, конечно. Находясь вблизи от фронта и при этом в небоевых условиях, каждый разумный командующий будет осуществлять связь между крупными кораблями не по радио, а при помощи орбитальных челноков. Позаботившись, чтобы этих челноков было много. Виндзор Уайт — командующий разумный...

Черт бы его побрал.

— Ты опять думаешь о нем, — сказал Георгий.

Андроник подавил злость.

— Да, думаю. Ты не находишь, что это интересная тема? Один раз мы его разгромили — причем, если по-честному, в основном благодаря тебе. И два раза он разгромил нас. Варуна, Порт-Стентон и Пангея. Что особенно интересно — ни одно из столкновений не кончилось ничьей. Ну, и что будет дальше? На кого бы ты поставил?

Георгий озабоченно покачал головой.

— Нельзя так, — сказал он.

— Знаю, что нельзя... И знаю, о чем ты думаешь. По-хорошему говоря, меня пора смещать. Нервная устойчивость вышла.

Георгий пожал плечами.

— Об этом пока знаю только я. То, что ты попался в ловушку у Пангеи — не показатель. В нее попался бы любой наш адмирал. Кроме Ангела, может быть...

И тут экран мигнул, и изображение Архелона на нем сменилось панорамой, по которой бежала красная точка. И запищал зуммер. Тревога!

— Неопознанный объект на входе в систему, — доложил вахтенный, корветтен-капитан Шереметьев, по громкой связи (она включилась автоматически). — Направление входа — запад-север-север-надир. Судя по массе, легкий крейсер или средний транспорт. Судя по ускорению — крейсер. Движется к планете. На запрос "свой — чужой" ответ есть, корабль византийский. Текстовый запрос пошел. Бортовой системой корабль опознан как легкий крейсер "Калипсо". Есть ответ на текстовый запрос... — Шереметьев прервался и продолжил через полминуты. — Капитан "Калипсо" сообщает, что он пришел с орбиты Антиохии. Просит стыковки с флагманом. Давать?