Списанная со счетов
Шрифт:
— Вам что-то нужно? — спрашивает рослый широкоплечий слуга, подойдя к воротам.
— Да, передайте, пожалуйста, леди Одетте Вайлер, что с ней хочет поговорить леди Милс. И обязательно скажите, что у меня к ней деловое предложение, которое очень её заинтересует!
— Конечно… леди Милс, — слуга внимательно осматривает мою новую накидку из дорогой шерсти, а, сделав какие-то выводы, услужливо улыбается и открывает ворота. — Прошу, следуйте за мной в дом, я немедленно сообщу госпоже о вашем визите.
Мы проходим по небольшой подъездной дорожке к широкому крыльцу, которое по обеим сторонам украшают две огромные статуи мантикор.
Слуга исчезает, а я остаюсь ждать в огромном пустом холле. В центре стоит несколько массивных диванов. На их ножках тоже вырезаны изображения мантикор.
Стоит ли мне присесть или уместнее сначала дождаться хозяев?
Пока думаю, слуга возвращается. Он больше не улыбается, но недовольно поджимает губы.
— Уважаемая, вам отказано во встрече с леди Вайлер! — чеканит каждое слово. — Более того, лорд Вайлер просит вас впредь не появляться на пороге этого дома!
Серьёзно? Вот так сразу? Даже не узнав, зачем пришла?
— В таком случае желаю леди и лорду Вайлер всего наилучшего, — разворачиваюсь и, не дожидаясь, когда меня выведут под локоток, бодрым шагом покидаю особняк.
Каменные мантикоры смотрят мне вслед, хищно разинув свои пасти, и мне кажется, что они смеются надо мной.
Глава 20. Начать сначала
Ева
Да что они о себе возомнили?
Кто дал им право судить без разбора?
Нет, ну мужа леди Вайлер понять можно — проще сразу отказать в приёме, чем разбираться, кто там в чём замешан или не замешан, и как оно было на самом деле. Но меня злит, что кто-то явно раздул из мухи слона! И под "кто-то" я имею в виду леди Ехидну и её подельниц!
Это же целая компания по очернению репутации леди Лоривьевы Милс!
Пыхчу, направляясь к ещё одному мрачно-величественному особняку в конце улицы. На этот особняк мне также указал кучер, который любезно подвозил до Вайлеров.
Там проживает пожилой вдовец, которому меня представлял на приёме сам Рэйнхарт, и я очень надеюсь, что лорд Торп не окажется ханжой, как остальные…
— Конечно-конечно, леди Милс, я выслушаю ваше предложение! — лорд Торп доброжелательно улыбается и приказывает слугам накрыть чай с десертами в гостиной.
То, что он не боится дурных сплетен, вселяет надежду.
— Благодарю, это очень любезно с вашей стороны, но не стоит из-за меня беспокоиться, — отдаю накидку слуге, и он аккуратно складывает её на широком пуфе возле входа.
— Что вы, что вы, леди Милс, никакого беспокойства! Проходите вперёд, обсудим всё за чашечкой свежего аргианского чая, — хозяин особняка жестом указывает на проход в комнату с весело потрескивающим камином.
Немного расслабляюсь от такого радушия и улыбаюсь в ответ.
Чувствую, как тяжёлая мужская рука ложится на мою талию и слегка движется вниз.
— Милорд, как это понимать? — резко отстраняюсь и вопросительно приподнимаю бровь.
— Как мою полную поддержку, дорогая леди Милс! Вам больше не о чем беспокоиться, я смогу вас полностью обеспечить!
— Вот как? То есть вы решили, что я хочу стать вашей содержанкой?
— А что в этом такого? Насколько мне известно, вы… кхм… вы одинокая леди… в том смысле, что за вами не стоит опекуна! Следовательно, вы нуждаетесь в деньгах и покровителе. А я, как видите, не против тёплой компании!
— И вы уверены, что моё тело — единственное, что я могу предложить?
— А разве не так?
Самое поганое, что его удивление выглядит искренним.
— Всего хорошего, милорд!
Разворачиваюсь и шагаю к выходу.
Меня стошнит, прямо на эти дорогие ковры, если проведу здесь, ещё хотя бы секунду.
Подхватываю свою накидку и вылетаю из парадных дверей. Оденусь, когда окажусь за воротами.
— Леди Милс! Куда же вы?! Погодите!…
Куд-куда-куд-куда… не вернусь уже туда…
Всплывает какая-то дурацкая песенка.
И эти люди называют себя обществом праведников? Да тут, куда ни плюнь, сплошь избалованные курицы да шизофреники-извращенцы!
От злости пинаю носком ботинка камушек так, что он отлетает на противоположную сторону улицы.
Я ещё планировала на обратном пути пройти мимо особняка Орнуа, но мои моральные силы остро нуждаются в передышке.
Ну каково, а? Я бы даже сказала: кАково!
Чеканю широким размашистым шагом.
Леди так, не ходят, но мне, очевидно, не судьба ею стать.
— Сэлли, милая, где мои серьги? — первое, чем интересуюсь, влетая домой.
— Те, что подарил милорд?
— Да!
— Не знаю, госпожа. Я ещё тем утром, когда вы вернулись в грязной одежде, заметила, что на вас их не было, — Сэлли как раз убирает что-то странное, рассыпанное и замешанное прямо на полу.
Маленькие хулиганчики стоят рядом и попеременно взирают то на это безобразие, то на собственные перепачканные в подозрительной субстанции пальцы.
Подхватываю обоих и несу к умывальнику. За эти пять секунд трёхлетний Катур успевает оставить на моей щеке отпечаток своей маленькой ладони. Видимо, на память.
— Уверена, что не было?
— Уверена, госпожа. Ни серёжек, ни броши той красивой на вас не было!
Ну с брошью понятно. Я, когда со склона катилась, её выронила. А серьги-то куда пропали?
Они, конечно, могли потеряться, пока я ползала в темноте по оврагу… но на серёжках был надёжный замок и сами по себе они бы не расстегнулись… тем более обе сразу…
Проматываю вечер шаг за шагом, пытаясь сквозь туман замутнённого сознания восстановить картину. Дохожу до того момента, когда Эмильен Эмильтон потащил меня под фонарь и долго лапал то мой затылок, то голову, то лицо.
Мог он за это время снять с меня серьги? Да запросто! Извращенец и вор!
Только вот на кой они ему нужны-то?