Чтение онлайн

Эта пустынная местность, куда более разнообразная, чем принято считать, резко контрастировала с густонаселенным побережьем Флориды, притягивающим туристов со всего мира. Вероятно, так выглядела вся Южная Флорида до того, как пришли люди с земснарядами и превратили море травы в бетонные джунгли. Когда ураганы приходили забрать древние болота назад, люди строили дамбы выше, а каналы — глубже, сдерживая натиск природы. Западные рубежи системы дамб прочертили границу штата — линию на песке между дикой красотой и искусственной цивилизацией. Однотипные кварталы тянулись на восток к Атлантике, а решетка асфальтовых дорог кипела от пробок.

Рис оставался в самолете, пока Лиз отмечалась в терминале и искала его транспорт — пикап Dodge Ram 2004 года с ключами под ковриком. Она вернулась и показала Рису большой палец.

— Твоя колымага на месте, как и обещал твой друг. Уверен, что не хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Нет, Лиз, это моё соло. Ты и так подставляешься больше, чем мне хотелось бы.

— Ты видел на YouTube ролик, где мне отрезает голову какой-то урод в капюшоне? Нет? Ах да, это потому, что какой-то парень из SEAL, которого я в глаза не видела, подставился ради меня.

— Что ж, я рад, что спас твою задницу, потому что на этой неделе ты мне очень пригодилась.

— Делай что должен и звони, если понадобится «горячая эвакуация». Тут полно аэродромов: Маратон, Ки-Ларго, Тавернье; есть даже частная полоса на Саммерленд-Ки, куда я, скорее всего, смогу договориться сесть. Только свистни — и я прилечу.

— Лиз, я серьезно, спасибо тебе огромное. Увидимся через несколько часов.

— Береги себя, Рис. Береги себя.

Рис завел грузовик, врубил кондиционер на полную и влился в поток машин, идущий на юг через окраины Майами. Есть Майами, который видят туристы — с яркими огнями небоскребов, архитектурой ар-деко и белоснежными пляжами. А есть вот такой Майами. Большая часть населения здесь — американцы в первом или втором поколении, иммигранты из стран третьего мира, Латинской Америки и Карибского бассейна, нашедшие убежище и возможности в растущей экономике Флориды. Предсказуемый результат такой массовой пересадки — целые районы, будто выдернутые из Гаваны, Боготы или Порт-о-Пренса. Места, где на каждом окне и двери железные решетки, где редко услышишь английскую речь, а на заднем дворе в центре города можно встретить курицу, свинью или даже корову. В бытность простым бойцом SEAL, еще до событий 11 сентября, Рис участвовал в операциях по перехвату наркотиков в Южной Америке, и виды и звуки этих кварталов вернули его в те более невинные времена. Он пробился на юго-запад к шоссе Пальметто, вклинившись в агрессивный поток машин, который мог бы дать фору любому затору в Лос-Анджелесе.

Рис хмыкнул, вспомнив поездку в Майами несколько лет назад. Тогда он с группой армейского спецназа имитировал нападение на тюрьму, которую готовили под снос. Бойцы скрытно высадились на берег и установили пробивные заряды, чтобы взорвать толстые бетонные стены бывшего исправительного учреждения. Когда прогремели взрывы, жители соседнего социального жилья решили, что к ним нагрянул спецназ, и бросились смывать наркотики в унитазы. Эффект от сотен одновременно сработавших бачков парализовал коммунальную инфраструктуру; потребовались часы, чтобы восстановить давление воды в районе. В ту ночь они непреднамеренно убрали с улиц больше дури, чем местная полиция изъяла бы за месяц.

Наконец Рис добрался до Флорида-Сити и въехал на архипелаг островов, известных как «Кис». Цепь длиной около ста миль была нанизана на мосты и дороги единственного шоссе. Каждое место здесь имело свой числовой маркер — милевой столб, отсчитывающий расстояние до нулевой отметки в Ки-Уэсте. Почти любой адрес на Кис привязывался к соответствующей миле. По мере того как цифры на столбах уменьшались, а вы продвигались дальше на юг по 1-й трассе США, влияние Майами слабело, уступая место артефактам «Старой Флориды». Придорожные мотели и старые ресторанчики — реликты пятидесятых и шестидесятых — напомнили Рису о поездках с родителями, бабушкой и дедушкой в детстве. Если бы только его дети могли дожить до таких беззаботных дней.

ГЛАВА 59

Исламорада, Флорида

Эми Говард прилегла вздремнуть после обеда, пока дети смотрели кино на большом плоском телевизоре в гостиной. Леонард предложил им прогуляться, но те отказались. Они были в том возрасте, когда старались проводить с родителями как можно меньше времени, к тому же оба вымотались после целого утра снорклинга под флоридским солнцем.

Говард надел широкополую шляпу от солнца, легкую нейлоновую рыболовную одежду от Columbia и сандалии для рафтинга Teva. Он спустился по засыпанной ракушечником дорожке к подъездному пути, ведущему на шоссе № 1. Параллельно трассе шел тротуар, переходящий в природную тропу, по которой можно было в относительной сухости осмотреть мили мангровых болот, составлявших основу местной экосистемы. В одном месте тропа ныряла под свод нависающих деревьев, даривших долгожданную тень. Несмотря на неспешный шаг и короткую дистанцию, Говард уже обливался потом в удушливой влажности. Он и представить не мог, каково здесь в августе. Как бы красиво тут ни было, он в любой момент променял бы это место на Калифорнию.

Он услышал что-то похожее на шаги позади и обернулся. В тот же миг удар в челюсть погрузил мир во тьму, и Говард рухнул на бетон тротуара. Когда он очнулся, на нём верхом сидел мужчина, обрушивая град ударов ему в лицо. Он попытался поднять руки, чтобы прикрыться, но его плечи были намертво прижаты мощными бедрами нападавшего. Рис превратил лицо Говарда в кровавое месиво, но вовремя остановился, чтобы не забить этого слабака до смерти. Это был бы слишком легкий конец для человека, который из чистой жадности сдал взвод Риса талибам. Он снял кожаный ремень, накинул его на шею Говарда, как поводок, и потащил его прочь с тротуара в мангровые заросли; юрист полз за ним следом, как мог. Когда они отошли ярдов на пятьдесят от тропы, руки Говарда подогнулись, и он обмяк. Рис бросил ремень, позволив голове адвоката упасть на мягкую землю, подхватил его «пожарным захватом» и побрел по воде. Мангры были похожи на лабиринт, и Рису приходилось внимательно следить за дорогой, чтобы выйти туда же, откуда пришел. Он испытал немалое облегчение, когда, обогнув поворот, увидел нос «позаимствованной» плоскодонки Hewes, низко осевшей в воде. Он перебросил полубессознательного Говарда через планширь и стянул его руки и ноги пластиковыми наручниками на время поездки.

Помимо основной цепи островов, которые пересекала железная дорога и шоссе, существовало множество островков самых разных форм и размеров, добраться до которых можно было только по воде. Рис направил лодку на север через чистые воды залива Флорида в поисках подходящего места, подальше от посторонних глаз и ушей цивилизации. Далеко идти не пришлось. Малая осадка плоскодонки позволяла преодолевать бесчисленные подводные препятствия, просто подняв подвесной мотор. Стоя на платформе в шортах и футболке и толкая лодку длинным стеклопластиковым шестом, Рис для любого наблюдателя выглядел как очередной рыболов, выслеживающий альбулу в этих местах, считавшихся мировым центром спортивной рыбалки. Рис нашел защищенную бухту, где можно было подвести лодку вплотную к берегу, и бросил якорь.

Адмиральский юрист пришел в себя и теперь непрерывно тараторил, не желая признавать свою роль в заговоре против взвода и семьи Риса, умоляя о пощаде и обвиняя всех вокруг в случившемся. Рис перерезал путы на ногах Говарда и швырнул старшего офицера за борт, наблюдая, как тот отчаянно барахтается, пока не понимает, что вода ему всего лишь по грудь.

Рис перемахнул через борт и погнал военного юриста к переплетенному мангровыми корнями берегу. Говард постоянно спотыкался об открытые корни деревьев, и им потребовалась целая вечность, чтобы добраться до сухого песчаного пятачка в глубине острова. Юрист рухнул на колени перед пальмой сабал и начал громко молиться. Рис с отвращением посмотрел на человека, который взывает к Богу после того, как без малейших угрызений совести отправил на смерть столько достойных людей. Шляпа Говарда где-то потерялась, и Рис попытался схватить его за волосы, но то, что осталось после уставной стрижки, выскользнуло из пальцев. Со второй попытки Рис обхватил горло перепуганного адвоката и вздернул его вверх, держа в другой руке зловещего вида клинок.

— Встань, твою мать! — прорычал он, поднимая капитана на ноги и прижимая его спиной к дереву. — Я хочу, чтобы ты осознавал, что с тобой происходит. Ты — предатель, трус и позор для мундира, который носил. Ты сдал шестьдесят восемь отличных парней врагу на гребаном блюдечке, и всё ради того, чтобы выслужиться перед этим жалким подобием адмирала. Ты — низшее существо на земле. Смотри на меня! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, ублюдок!

Как и его враги, потерявшие человеческий облик в погоне за властью, Рис утратил контроль и поддался первобытной жажде мести. Все эмоции последних недель вырвались на поверхность, пока он стоял перед флотским адвокатом, который способствовал гибели его парней на другом конце света.

— Я не понимаю, о чем ты, Рис. Я всего лишь юрист. Я не знаю, что ты несешь, — молил Говард, зажмурив глаза, пока по его разбитому лицу текла кровь.

Это отрицание вызвало у Риса вспышку яростной ярости. Говарду пора было умирать. Рис полоснул его по нижней части живота изогнутым лезвием бритвенно острого керамбита Half-Face, вскрывая брюшину и выпуская кишечник на топкую землю.

Говард издал животный вопль и вцепился в собственные внутренности, отчаянно пытаясь затолкать их обратно в зияющую рану. Рана кровоточила удивительно слабо.