Чтение онлайн

— Так и есть. Она целеустремленная женщина и хочет эту работу в Лос-Анджелесе…

— Лос-Анджелес? — она называла при мне штат Орегон. Никогда не упоминала Лос-Анджелес.

— Да, эта история вернула бы ее в седло. — Он прихлопывает жука на своей руке, затем щелчком отбрасывает его тушку. — Вот тут-то ты и вступаешь в игру. Расскажи мне, что знаешь о Сэм.

Моя челюсть плотно сжимается.

— Да ладно, ты же знал, что я проведу свое исследование.

— Я ее не знаю. То есть не очень хорошо ее знаю.

Он приподнимает бровь.

— Это не то, что я слышал. Знаю, что у вас двоих было несколько очень публичных проявлений… привязанности. Затем очень публичная драка в баре, в котором она работает.

Кто ему это сказал? Шайен не стала бы этого делать. Она никогда не продаст меня… Если только. Знает ли она, что Гейдж спал с кем-то еще? Заставит ли ее гнев разоблачить меня?

— Я никому не причинил вреда.

— Ааа… — он трясет в мою сторону пальцем. — Видишь ли, вот тут ты ошибаешься. — Вставая, он наклоняется ко мне. — Я слышал, ты избил ее парня. У тебя есть склонность к ревности, да?

— Мне нечего тебе сказать.

— Тебе не нужно ничего говорить. Доказательства говорят сами за себя. Все, что мне нужно сделать, это соединить точки. — Он спускается с крыльца, ухмыляясь. — Парень вроде тебя…

Вроде меня?

— … твой послужной список.

Моя кожа покрывается холодным потом.

Он наклоняет голову.

— Ты, кажется, удивлен. — Его глаза сужаются. — Я все знаю о тебе, Лукас. Знаю, что ты сделал, что убил всю свою семью, прежде чем направить оружие на себя.

Чернота мерцает на краю моего зрения.

— Но все обернулось для тебя не так, как ты надеялся, не так ли? Ты не умер в тот день после того, как убил свою семью.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. — Я проклинаю дрожь в своем голосе.

Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, а затем улыбается.

— Ты умен, отдаю тебе должное. Подросток, который может провернуть это, одурачить адвокатов, судью, черт возьми, присяжных… Это впечатляет. — Он делает несколько шагов к реке, и мои ноги горят желанием убежать, спрятаться, пока все это не пройдет. Но это старый я, который отворачивается от конфронтации. Знаю, что могу стать лучшим человеком, таким, какого заслуживает Шай, и полон решимости начать прямо сейчас.

— Не удивлен, что ты смог скрыть то, что сделал с Сэм.

— Я не…

— Жестокое массовое убийство, разгромленный дом, девушка, избитая до полусмерти, знаешь, что у всех этих вещей общего?

Я не отвечаю.

— Ты. У них у всех есть что– то общее с тобой. — Он подходит ближе.

— Ты ничего не сможешь доказать.

— А-а-а… Мне не нужно. Я здесь не для того, чтобы обвинять тебя. Просто хочу, чтобы история была записана, и хочу эксклюзивности.

Мои глаза сужаются, а желудок сводит от тошноты.

— Они все равно арестуют тебя в конце концов, Лукас. С таким же успехом можно было бы опубликовать свою историю там. Черт возьми, ты можешь даже получить книжные предложения, пока сидишь в тюрьме, о тебе снимут фильм. Мне все равно, что ты можешь исчезнуть, и тебя больше никогда не услышат и не увидят. Все, чего я хочу, это чтобы ты рассказал мне свою историю под запись.

Мои руки дрожат, и я борюсь с чернотой, когда она пробует взять верх.

— Не могу. Я…

— О, конечно, ты можешь. Давай, расскажи мне свою историю, и я лучше оставлю Шай здесь, в Пейсоне, чем потащу ее с собой в Лос-Анджелес. Позволю ей остаться здесь со своей семьей, вместо того, чтобы сделать ее своей женой.

Мои зубы скрипят друг о друга, и каждый мускул в моем теле напрягается.

Медленная, понимающая усмешка кривит его губы.

— Это расстраивает тебя, не так ли? Разлука с Шай заставляет тебя хотеть крови. — Он делает несколько шагов ко мне. — Это вызывает у тебя желание убивать?

Занавес опускается, но я удерживаю его.

— Между нами, мне нужно было бы завести несколько девушек на стороне. Не уверен, пробовал ли ты еще маленькую навахо, но в постели она не так уж хороша. Она могла бы остаться дома и растить наших детей, пока я стану репортером новостей номер один в Лос-Анджелесе. — Он смеется. — Мысль о ней, такой сильной и свирепой, босой и беременной, делает мой член твердым, понимаешь? Если подумать, — он достает ключи из кармана, — оставь свою историю при себе. Я возьму Шай.

Я кричу:

— Нет!

И как раз в этот момент опускается занавес.

Шайен

— Как дела? — отец опускается рядом со мной на диван, где я смотрю на выключенный телевизор с тех пор, как Тревор уходит.

— Бывало и лучше. — Я одариваю его слабой, скорее всего неубедительной улыбкой. — Мне нужно пойти поговорить с Лукасом. Я просто… — не хочу застать его и его спутницу. — Мне нужно предупредить его, что Тревор что-то вынюхивает. Это все моя вина. Если бы я не вернулась, он жил бы спокойной жизнью.

— Как давно ты знаешь?

— Папа… — я выдыхаю, пытаясь сохранить остатки спокойствия, которые мне удается обрести с момента ухода этого мудака. — Тревор — придурок. Лукас, он…

— Никогда бы не позволил тебе пойти куда-нибудь одной с этим парнем, если бы думал, что он опасен.

— Он не опасен. Он… — Черт. У меня болит горло при воспоминании о нем с другой девушкой. — Все сложно.

— Черт, Шай… — он опускает голову на спинку дивана и трет глаза. — Лукаса судили за убийство всей его семьи? Я бы поклялся, что этот мальчик был наиболее чистым существом на этой земле.

Смотрю на профиль отца и задаюсь вопросом, должна ли я поделиться с ним секретом Лукаса. Он поймет, потому что помнит, каково было видеть, как люди осуждают мою маму, когда ее тело перестало работать, и она стала пленницей своей собственной головы.

— Так и есть. Лукас — самое чистое существо. — Я хочу закричать, что Лукас не убивал свою семью, но знаю, что это ложь. Является ли убийство меньшим преступлением, если этому есть разумное объяснение? Он все делал ради собственной безопасности, безопасности своих братьев и сестры. — Ты многого не знаешь о Лукасе.