Чтение онлайн

Мое сердце колотится в груди, и, желая его утешения, я тянусь к нему.

— Пожалуйста, отойди. — Он тяжело дышит, его кулаки сжаты.

— Лукас, все в порядке…

— Я не могу доверять себе рядом с тобой… — он тяжело сглатывает. — И ты тоже не должна мне доверять. — Он опускается на пол, чтобы схватить мои свитер с футболкой, и бросает их мне. — Одевайся. — Его глаза встречаются с моими. — Тебе нужно идти.

Я моргаю и качаю головой, затем натягиваю футболку со свитером и иду к нему, но он протягивает руку, удерживая меня на расстоянии.

— Не отталкивай меня.

Он отворачивается от меня, его мышцы выступают и натягивают кофту. Я хочу прикоснуться к нему, провести руками по его спине и успокоить, но боюсь, что это заставит его давить сильнее.

— Хорошо, Лукас. Я уйду. — Хватаю свои трусики с пола и натягиваю их, затем джинсы.

Он не двигается, и его взгляд остается прикованным к полу.

Я подхожу к нему, застегивая джинсы, и обхватываю его подбородок, благодарная, что он не отстраняется от моего прикосновения.

— Позволь мне спросить тебя кое о чем, Лукас. Кроме момента ранее, со мной, за последние сорок восемь часов, ты отключался?

Лукас медленно переводит взгляд на меня. Страх поселяется у меня в животе.

— Прошлой ночью, после Дастина… По дороге домой я потерял сознание. — На его лице нет ни паники, ни даже беспокойства; это еще хуже. Совершенно пустой. Лишенный каких-либо эмоций вообще.

Воздух в моих легких замирает.

— Где ты пришел в себя?

— В душе. — Его глаза встречаются с моими, и хотя он ничего не говорит, я слышу, как его мысли кричат: «Я сделал это!»

— Это не значит…

— Иди! — его веки вздрагивают, и он хватается за голову. — Сейчас же! Убирайся отсюда!

Я подпрыгиваю, и мои ботинки топают по деревянному полу, когда я направляюсь к выходу, надеясь, что Лукас остановит меня. Только когда сижу в своем грузовике и смотрю на переднее крыльцо дома у реки, до меня доходит реальность. Я наконец-то добилась некоторого прогресса с Гейджем, но с Лукасом вернулась к исходной точке.

Он отталкивает меня.

Шайен

Мои пальцы барабанят по больничной кофеварке, которая выплевывает готовый кофе со вкусом ванили в мучительно медленном темпе. В нетерпении я вытаскиваю маленький бумажный стаканчик до того, как он готов.

— Ой, черт! — я вытираю обжигающую жидкость о джинсы и возвращаюсь на свое место, дую на кофе, чтобы остудить, и делаю глоток.

Я возвращаюсь домой прошлой ночью и проваливаюсь в беспокойный сон. Тело болит в тех местах, которые напоминают мне о Лукасе. Сердце сжимается от одной мысли о том, что каким бы удивительным он ни был, как нежно бы не обращался со мной во время занятий любовью, но он способен на любой уровень насилия, из-за которого Сэм попадает в больницу. Я пытаюсь переубедить его, но Лукас привык думать о себе самое худшее. Отбрасываю мысли о Гейдже и его непредсказуемости.

Возможно, он убил свою мать, но способен ли он причинить вред невинной женщине?

У него больше стимулов и возможностей преследовать меня, но я жива и здорова.

Опускаюсь на пластиковый стул, в голове у меня крутятся сомнения. Снова и снова пытаюсь загнать эти мысли подальше, вглубь своего сознания. Я доверяю Лукасу так сильно, как никогда никому не доверяла, и Гейдж, каким бы угрожающим он ни был, является частью его. Никогда не куплюсь, что он виновен.

Пока пытаюсь расслабиться, пальцами барабаню по подлокотнику и потягиваю кофе. Люди просачиваются в зал ожидания и выходят из него. Некоторые скорбят, в то время как другие обнимают друг друга и плачут от счастья.

Маленький телевизор в углу показывает новости Феникса, и я смотрю их, за неимением ничего лучшего, пока жду, когда медсестры расскажут мне о Сэм. Вместо того, чтобы следить за титрами на приглушенном телевизоре, я критикую выбор ведущего надеть красное, а также использование телеканалом графических изображений для описания истории, которую лучше было бы передать в видео, и чрезмерно серьезное выражение лица одного репортера во время обсуждения цен на газ. Реклама туалетной бумаги, стирального порошка и местной юридической фирмы в Финиксе, специализирующейся на разводах, а затем снова новости, где на экране появляется знакомое изображение.

Я выпрямляюсь как раз в тот момент, когда человек в другом конце вестибюля говорит:

— Это Пейсон.

На Мейн-стрит освещает новости женщина в ярко-желтом сшитом на заказ платье и идеально уложенными рыжими волосами, которые ни на дюйм не колышутся на ветру.

Субтитры идут бегущей строкой внизу.

«…местная полиция считает, что нападавший все еще на свободе, а жители охвачены страхом и задаются вопросом, может ли это быть еще одним нападением Тени?» Воспроизводится видео, неподвижные изображения фасада дома Сэм, капли крови на ее крыльце, выделенные флажком с номером места преступления, и соседи, подтверждающие, что они ничего не видели.

«Полиция призывает всех, у кого есть информация об этом нападении, заявить».

Далее в рассказе говорится о насильственном характере преступления и его сравнивнении с восемью другими нападениями, приписываемыми Тени. Когда тридцать второй тайм-блок заполнен, они переходят к разговору о футбольном сезоне этого года.

Я сажусь обратно на свое место, шок только усиливает мое беспокойство. Бедная Сэм. У меня сильно сжимается грудь при воспоминании о последнем нападении Тени и смерти женщины, оставившей дочь без матери.

Возможно ли, что этот садист добрался до Пейсона?

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и я потираю руки, чтобы отогнать озноб. Если бы только Сэм очнулась и рассказала полиции все, что ей известно, они могли бы наконец положить этому конец.

Мое колено подпрыгивает в бешеном ритме.

Очнись, Сэм… Очнись.

Теплая рука касается моего плеча, и я дергаюсь.

— Ух ты, извини. — Дастин подходит и садится рядом со мной. — Не хотел тебя напугать.

— Это не твоя вина. — Я поднимаю свой почти пустой стаканчик. — Слишком много кофеина и нетерпения.

Он хмыкает, и тогда я замечаю глубокие круги у него под глазами и небритое лицо.

— Ты только что приехал сюда?

— Нет, я был в своем грузовике, пытаясь немного вздремнуть. Был здесь всю ночь.

— Есть какие-нибудь новости о том, как у нее дела?

— Ее семья позволила мне немного посидеть с ней. Думаю, они пожалели меня. — Он трет глаза. — Боже, Шай… Она так избита. Глаза заплыли, губы разбиты к чертовой матери, большая часть ее тела, которую я мог видеть, в синяках.