Чтение онлайн

Впервые за этот сезон я чувствую холодный металл трофея в своих руках. Слышу крики на стадионе, рёв фанатов, выбегающих на поле, словно поток. Фиолетовые и белые конфетти, падающие с неба.

Сто тридцать четыре дня.

Мы ещё можем победить.

Я выхожу из кабинета тренера, достаю телефон и открываю давно заброшенный чат со своей лос-анджелесской командой.

Кэмерон:

Как насчёт того, чтобы приехать на последний матч «Линдхёрста» в мае?

#8 Диего «Динамо» Ривера:

ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

#4 Олли «Осьминог» Беннетт:

Не могу дождаться, чтобы отпраздновать, когда ты поднимешь этот трофей, братан

Кэмерон:

Дайте знать, кто сможет. Организую вам билеты.

Выходя со стадиона, я сразу же ослеплён вспышками камер.

— Хастингс, когда вы вернётесь на поле? — кричит чей-то голос.

Чёртов ад. Я прикрываю лицо рукой, пробираясь сквозь медиа-цирк. Микрофоны и камеры выстроились вдоль моего пути. Репортёры прилипли ко мне, как мошки.

— Это конец вашей карьеры?

— Что вы чувствуете по поводу годовщины вашего стрима в следующем месяце?

Мои нервы взрываются, и эйфория, которую я испытывал минуту назад, рушится. Как будто я попал в землетрясение — каждая вспышка и вопрос сотрясают меня. Последний месяц я мучил себя, каждую минуту покоя омрачали навязчивые мысли, кричащие, что, как бы я ни старался всё исправить, я снова всё потеряю. Голоса репортёров усиливают мои страхи в сто раз.

— Без комментариев, — говорю я, глубоко вдыхая.

— Как вы справляетесь с тем, что вас посадили на скамейку?

— Вы собираетесь сдаться в самом расцвете?

— Как это отражается на вашей личной жизни?

Сердце бьётся чаще. Я прикрываю лицо курткой, пытаясь отгородиться от них.

— Дайте ему пространство! — раздаётся знакомый голос.

За ним другой:

— Отойдите!

Джун, Омар и Свен окружают меня, провожая к машине.

— Увидимся там, — говорит Свен, закрывая мою дверь и крича репортёрам, чтобы те отступили. Я злюсь на себя за то, что не дал этим парням шанса раньше.

Через десять минут я вхожу в аркаду рядом с«Львиным лоджем» . Звон монет наполняет это старое, пропахшее пылью место. Большая часть команды уже здесь. Кувшины с пивом и кружки загромождают большой деревянный стол в центре.

— Эти придурки никогда не успокоятся. Пришлось бежать к машине, не успел тебя предупредить, — говорит Иван, подходя и хлопая меня по спине. — Всё в порядке?

Я киваю, и слова застревают у меня в горле, как всегда, когда внимание становится слишком ярким.

— Да, — уверяю я его.

— Говорил с тренером сегодня. Рад, что ты выходишь в старте завтра.

— Не злишься, что пропускаешь игру? — я всматриваюсь в лицо Ивана, и лёгкая паника пробегает по спине.

— Нет, колено просто убивает, — он машет рукой, выглядит искренне облегчённым. — Рад видеть, что ты вливаешься в команду. Я знал, что ты справишься.

Впервые это не звучит снисходительно. Приятно знать, что кто-то верил в меня.

— Пришлось разобраться с приоритетами.

— Хорошо, — говорит он. Затем замолкает, будто сдерживает что-то важное.

Я оглядываю аркаду, замечая Омара у автомата с Mortal Kombat.

— У нас всё нормально? — спрашиваю я.

— Ты думал о том, чтобы заявить на Росси в Футбольную Федерацию? — подталкивает меня Иван. — Если не на него, у тебя есть доказательства против Чарли.

Я стискиваю зубы, отстраняясь. Публичное обсуждение истории со стримом — не вариант. Одно обвинение потянет за собой другие. Если будет заведено дело против Чарли, медиа накинутся на меня ещё сильнее.

— Оно того не стоит.

— Я понимаю, что заявить непросто, — говорит он серьёзно. — Но важно убедиться, что подобное больше не повторится.

Может, он и прав, но я не хочу быть мучеником. Обвинения назовут преувеличенными, и я останусь один на один с последствиями. Я не вынесу, если придётся пережить этот кошмар снова.

— Я тебя слышу, — бормочу я, пожимая плечами, будто мне всё равно, хотя внутри меня скручивает. — Но я не собираюсь быть лицом этой истории. Игра жестока, а медиа ещё хуже. Я должен думать о других.

Дафна уже вовсю выступает против кибербуллинга, её ретрит набирает обороты. Последнее, что ей нужно, — быть втянутой обратно в мой бардак.

Иван выглядит разочарованным.

— Что бы ни случилось, мы прикроем тебя.

— Хастингс, давай! — кричит Омар, тряся стаканчиком с монетами, предлагая мне сбежать от этого разговора.

— Спасибо, Иван. Ценю это, — говорю я, уходя.

Жизнь налаживается. Мы с командой ладим, у меня всё отлично с Дафной, и у меня есть шанс снова выиграть трофей. Я не хочу ставить всё это под угрозу. Пусть полузащитники и нападающие гонятся за славой. Как вратарю, моя работа — не пропускать мячи и концентрироваться. Вот где я останусь — там, где всё имеет смысл.

— Готов проиграть немного денег?

Я подхожу к Омару, который уже загружает «Mortal Kombat II» монетками, его ухмылка излучает такую отвратительно заразительную самоуверенность.

— Мечтай, — он толкает меня плечом.

По крайней мере, пока длится этот турнир против Омара, мой мозг будет спокоен.

Игра начинается с ностальгичного интро, музыка гремит громче, чем на хэви-метал концерте. На экране появляются пиксельные бойцы: Саб-Зиро, Скорпион, Рейден и другие. Я выбираю Джонни Кейджа в его фирменных очках, и битва начинается.

Тридцать минут спустя я выигрываю два раунда. Но Омар не из тех, кто сдаётся легко. Он выбирает Лю Канга, решив отыграться. Аркада вокруг нас — это какофония мигающих огней и электронных гудков, запах попкорна и газировки наполняет воздух, напоминая мне о ней.

— Давай, Джонни, не подведи, — бормочу я, пальцы мелькают по кнопкам.

Омар ворчит, не отрывая глаз от экрана.

— В этот раз я тебя сделаю.

Наши персонажи сталкиваются, обмениваясь ударами и спецприёмами. Напряжение нарастает, когда шкалы здоровья тают.