Чтение онлайн

Оказывается, люди в церкви ничем не отличаются от неверующих. У них те же страсти, те же стремления, те же соблазны. Только все это прикрыто лицемерными разговорами о покаянии и любви, верой в чудесное свойство обрядов и “благотворительностью”. Неверующие честнее. Они хотя бы не лгут сами себе, не корчат из себя праведников и не читают моралей. Они творят зло и особо этого не скрывают. За них это делают такие, как отец Петр, готовые оправдать и простить самую гнусную гадость, самого отпетого злодея.

Спускаясь по гулким ступеням железной лестницы, он ощущал необыкновенную легкость в мыслях и чувствах. Будто тяжелая, непомерная ноша вдруг свалилась с его плеч, и он готов был взлететь выше деревьев, выше домов. Даже выше этой колокольни, где, словно паук в банке, сидит и плетет паутину лжи старик в рясе…

Внизу ему встретилась мать, – она держала в руках поднос с пирогами.

– Антон? Ты куда раздетый?

– Домой, мама, – с легкой улыбкой ответил он, натягивая куртку. – Если хочешь, оставайся. А я пойду.

– Ты поговорил с батюшкой?

– Да.

– И что?

– Ничего.

– Как, ничего?

– Так, ничего… Ничего нового он мне не сказал. Просто… показал проект гимназии и… крестильной. В общем… мне понравилось.

– И больше вы ни о чем не говорили?

– Нет, – соврал Антон.

Он не хотел, да и не мог объяснить матери своих чувств. А если бы и нашел подходящие слова, то наверняка причинил бы ей боль. Пусть все остается, как есть. В конце концов, люди не виноваты, что у них такие пастыри. Даже Иисус предупреждал: “Что они говорят, делайте, по делам же их не поступайте”.

– Я скоро приду, Антош, и мы вместе пообедаем, хорошо?

– Не торопись, мам. Хочу прогуляться по городу – праздник ведь.

– Шапку надень! – услышал он перед тем, как двери храма закрылись у него за спиной.

Остановившись на паперти, огляделся. К полудню одеяло облаков превратилось в тонкую перистую паутину, и уже не могло скрыть пронзительную синеву неба. В ярких лучах осеннего солнца город белел стенами зданий и поблескивал стеклами окон. На тонкой ледяной глади озера чернели редкие силуэты отчаянных любителей рыбной ловли. Воздух был свеж и прозрачен, и Антон, зажмурившись, вдохнул его полной грудью.

Нацепив наушники и натянув шапку поглубже, он включил плеер и рванул на остановку. “It's My Life!”, – зажигал молодой Бон Джови, а Антон несся по асфальту дороги так, словно маршрутка, ожидавшая его на стоянке, была последней.

Гуляния на главной площади были в самом разгаре. Народ толпился у сцены и бродил между пестрых лотков с яствами и поделками. Хор пожилых тётушек в русских сарафанах в сопровождении толстого гармониста в белой косоворотке с надрывом пел что-то про озера синие и ромашки. По бокам от сцены колыхались триколоры и флаги правящей партии.

Антон вышел из маршрутки и стал лениво скитаться между лотками, пока не наткнулся на застекленный киоск с выпечкой. Горячая сосиска в тесте со стаканом чая на морозном воздухе оказались весьма кстати. Перекусив, подошел к предвыборной палатке мэра, взял пару буклетов и, отойдя в сторонку, тщательно вытер ими жирные пальцы.

Побродив еще немного в толпе, он уже собирался уходить, как вдруг внимание его привлек похожий на вигвам шатер из оленьих шкур. Легкий дымок, время от времени появлявшийся над шатром, выдавал присутствие человека. Яркая рекламная надпись, расположенная рядом с диковинным сооружением, сообщала: “Этноинсталяция “Чум шамана”. Традиции и обычаи коренных жителей Северного Урала. В программе: знакомство с живым шаманом и его жилищем; участие в обряде камлания; снятие темной энергии, заговоры на здоровье и предсказание будущего. Цена – договорная”.

“Любопытненько”, – подумал Антон и осмотрелся по сторонам. Праздный люд слонялся вокруг да около, но к вигваму никто подходить не спешил. “Ну и правильно: кому нужен ряженый мужик с бубном?” – губы скривились в скептической усмешке. – “Однако… чем он хуже тех казаков с игрушечными шашками? Этот, пожалуй, даже позанятнее будет”. Наклонив голову пониже, он откинул полог из оленей шкуры и нырнул в сумрак шатра.

Внутри оказалось неожиданно просторно. На невысоком каменном очаге, стоявшем посередине, горел огонь. В подвешенном над ним железном котле булькало какое-то варево, распространяя терпкий горьковатый запах. На ребрах деревянного каркаса висели предметы кочевого быта, пучки сухих трав и рога оленя. На соседней от входа стороне Антон заметил большую зловещую маску, помещавшуюся посреди двух бубнов. Прямо под нею на небольшом возвышении, покрытом медвежьей шкурой, сидел коротко стриженный мужичок в шубе из разноцветного меха, и грел босые ноги у очага. Рядом стояли расшитые северными узорами белые унты.

– Ладно, Степан, я тебе потом позвоню – у меня тут клиент, – сказал он кому-то в старенький айфон и поспешил спрятать его, как только на пороге появился посетитель.

“Я так и думал, – улыбнулся Антон, увидев, как мужичок спешно натягивает унты, подпоясывается и поправляет шубу, принимая вид “настоящего” шамана. – Впрочем, все честно. Написано же – этноинсталляция”.

– Здравствуйте! – поприветствовал Антон хозяина.

– Гавари защем пришёль, маленький челявек – резко и сердито отреагировал шаман, зачем-то коверкая язык.

– Я, собственно, так… ради интереса…

– “Так” – нельзя. Ты что, не читал, что написано?

– Читал, но… – Антону уже становилось скучно. Не просить же, в самом деле, господина-артиста снять с него порчу. Но и уходить сразу не хотелось – снаружи было скучнее. Решил импровизировать: – У вас там написано, что вы предсказываете будущее. А мне нужно знать прошлое.

– Сядь, – коротко скомандовал шаман, указав на невысокую скамью возле очага.

Антон скинул рюкзак у порога и с готовностью подсел к огню.

– Какое прошлое хочет знать маленький человек? – спросил шаман, понизив голос и прищурив и без того узкие глаза.

“Реальный квест! – возбудился Антон. – Надо включаться в игру”.

– Прошлое мое туманно, старик, – загадочно произнес он, сделав безумные глаза.

– Смеяться не надо, – с холодным спокойствием произнес шаман. – Говори, что нужно или уходи.

– Ну ладно, ладно, извините, – попытался Антон замять неудавшийся розыгрыш. – Вы что, и правда… шаман?

– Я – шаман. Сын шамана, внук и правнук шамана. А ты пришел смеяться, маленький человек. Нельзя так.

– Ну хорошо, допустим, я вам верю…

– Э-э-э! Шаману вера не нужна. У шамана сила есть. Хочешь узнать – спроси. Только даром говорить не буду. Деньги давай!

– Я заплачу… А сколько надо?

– Сколько духи попросят! – широко улыбнулся шаман, обнажив желтые кривые зубы, и вынул из-за пазухи короткую костяную трубку. Набив ее сухой травой из расшитого северными узорами мешочка, достал из огня тлеющую головешку и прикурил.

Антон наблюдал за действиями шамана, словно хотел запомнить каждую деталь этой диковинной процедуры. “Эх, жаль фоткать нельзя! А может попросить потом, после сеанса?”