Чтение онлайн

Он никогда не бывал в западных или южных странах и составил о них представление только по прочитанным книгам, из которых он, сам того не замечая, отбирал лишь те, которые соответствовали его заветным взглядам.

Теперь он тоже с удовлетворением отмечал отклики газет и доклады секретных осведомителей, доклады, которые в качестве зарубежной информации министерства иностранных дел доводились, в форме особый бюллетеней, до сведения высоких инстанций; при этом он принимал за достоверные лишь такие известия, которые имели целью поддержать надежды его единомышленников. А те, кто передавал нежелательные новости, тотчас же впадали в немилость, оттирались, подвергались разжалованию, отсылались нередко в действующую армию, не ведая даже, по чьему распоряжению.

Желания и стремления населения оккупированного края, все, что бродило и зрело в нем, меньше всего интересовало Шиффенцана. Он считал, что знает нужды этих людей лучше, чем они сами. Им же надлежало только беспрекословно повиноваться и выполнять его приказы, даже если они их не понимали.

Они — несовершеннолетние, они нуждаются в руководстве, как солдаты в армии, которым, по его приказу, вдалбливают его планы, мысли, политические нравоучения.

Его дело было повелевать. За это он нес ответственность. Дело же населения — повиноваться, идти на поводу, гнуть спину. В противном случае этих людей надлежит растоптать.

Словно со спокойно парящего аэростата, он обозревал, оставаясь сам в тени, свои владения, города, леса, пашни, людей. Он утверждал, что ему не нужны почести, слава, признание. С него было достаточно власти. Он любил сигары, хорошую еду, анекдоты о Бисмарке, прогулки верхом с небольшой свитой, дальние быстрые поездки в штабном автомобиле, легкие, веселые беседы с офицерами своего штаба или гостями. Он любил также свою безграничную работоспособность. Терпеть не мог сопротивления, вольнодумства, беспощадно ненавидел всякую смуту, разложение, болтовню людей Запада о демократии, революционность черни на Востоке.

Когда в марте, в первые дни неписанного перемирия, русские и немцы начали ходить друг к другу в окопы и брататься, он тут же разослал приказ — прекратить это безобразие и допускать посещение вражеских окопов лишь постольку, поскольку это полезно для шпионажа. А когда под Якобштадтом командир одного участка недолго думая захватил в плен тридцать шесть русских, пришедших брататься, он немедленно наградил его и удовлетворенно ухмылялся, узнав через шпионов о волне негодования, которая прокатилась по всему русскому восточному фронту.

Шиффенцан с нетерпением ждал начала русского наступления. В его докладах в главную ставку между строк прорывалось ликование в предвидении этой последней попытки. Как он и предполагал, русские прорывались у Сморгони и Бжезани. Он был доволен. Потеряны были деревня Крево на севере и Конюхи на юге. Пусть так!

Неожиданная атака русских у Якобштадта, которая бешеным натиском смела людей с этой позиции, заставила его поморщиться. Неприятный пассаж.

Но вот он уже с удовлетворением слушает донесения о русских потерях на южном участке фронта. Там были скошены поголовно последние боеспособные русские дивизии: целые горы трупов.

Затем последовали атака, контратака, наступательная операция союзных армий: австрийский план — разработка Шиффенцана. Операции развертывались в соответствии с его намерениями. Вступление «организованной Германии» в разорванную на клочки, хаотическую Россию произошло без заминки.

Только одному Шиффенцану была известна цель наступления, он сам намерил ее: Киев, Одесса, Крым (хлеб, суда, Черное море). Он вознамерился оторвать от России кусочек пожирнее. Он смеялся над опасениями, что американцы могут сыграть на Западе сколько-нибудь значительную роль.

Об окончании войны он думал со снисходительной усмешкой. Уже был выработан план австрийского главнокомандующего: нанести противнику катастрофическое поражение на западе посредством прорыва через долину По и наступления на французов из Италии. Еще до этого, в сентябре или октябре, он, Шиффенцан, возьмет Ригу, Дерпт, Ревель, может быть, Петроград, и уж, во всяком случае, Двинск.

Сегодня, в это бледное, но ясное утро, он принимал представителя морского командования, чтобы согласовать с ним операции на суше и на море. У двери его приемной горела красная лампочка, означавшая категорическое запрещение входа кому бы то ни было из смертных.

Когда капитан-лейтенант в своем голубом с золотом мундире покинул Шиффенцана, было уже решено через несколько месяцев начать захват островов Даго, Эзель и всего рижского побережья, конечно, уничтожив предварительно минные заграждения.

Эта последняя мера предосторожности была отнюдь не лишней. Командование балтийской эскадры уже дорого заплатило за авантюру у Балтийского порта. Чтобы обстрелять мирный вокзал, где однажды произошло решающее свидание монархов, одиннадцать только что введенных в строй истребителей пошли в ночную атаку… только четыре в глубоком молчании вернулись обратно. Мины. Пятьсот утонувших.

Затем Шиффенцан говорил по телефону с политическим отделом управления связи по поводу предстоящего в ближайшем будущем посещения оккупированной местности германскими парламентскими деятелями. Они головой будут отвечать перед ним за то, чтобы ни один из депутатов и шагу не сделал без сопровождения специально к нему прикомандированного офицера.

— Хорошо кормить, хорошо устроить, хорошо показывать, — закончил он с добродушным смехом. Уж он оседлает этих жеребцов из рейхстага!

Денщик принес ему бутерброды и чай. Еще дожевывая, с набитым ртом, он уже советовался с капитаном Блаубертом, начальником отдела печати, какими мерами незаметно задержать распространение левых газет в войсках и даже среди населения.

Добиться этого очень легко, надо только действовать незаметно: в зависимости от направления газет выработать план их распределения и хитроумную шкалу сроков доставки.

Если найдутся охотники, предпочитающие свежей газете правых устаревшие новости демократической печати — пожалуйста! Никто не будет препятствовать им в этом… Между прочим, рейнский поэт Гейнц Флюгелиг, ефрейтор из части господина Блауберта, надел под мундир высокий крахмальный воротник. Это не полагается, надо, кстати, напомнить еще раз приказ, что лишь раненные в ногу солдаты имеют право носить обмотки.

Затем офицер для поручений из оперативного отдела доложил о последних ужасных боях при Трембовле, назвал точные цифры потерь у русских, количество пленных.

Он увез с собою ряд приказов: срочно — Перестроить захваченный орудийный парк и приспособить его к размерам германских боеприпасов; обучить германских канониров обращению с захваченными орудиями, большей частью американскими и японскими; организовать пункты для сбора металлических гильз.

Затем, в двенадцать часов Шиффенцан принял для обстоятельной беседы депутата Шиллеса, из Рурской области. Этот политический деятель в мешковатом костюме, с бледным лицом, бородкой и миндалевидными глазами, одновременно являлся самым крупным промышленником на континенте: он был угольным и рудным королем, владельцем многочисленных пароходных компаний, он возглавлял борьбу за аннексию лотарингской руды и металлургии севера Франции.