Чтение онлайн

Вставайвствайвставай.

Мимо пролетают соперницы, никто не обернулся. Алина видит лишь их спины и сверкающие, начищенные пятки кроссовок.

В унисон с упрямством колотится сердце и ходит ходуном грудь. Мысль о финише – спасительный маяк, второе дыхание.

Алина встает на здоровую ногу и опирается на больную – боль ослепляет, но она стискивает зубы. Собирает волю в кулак и начинает бежать.

Каждый шаг дается усилием, слезы текут по щекам, но Алина бежит не смотря ни на что.

Это её мечта, её цель! Она не собирается сдаваться из-за тупой ошибки!

С каждым мгновением на поле темнота застилает глаза, а дыхание сбивается.

На автомате Алина бежит не чувствуя ничего, кроме боли. Голова опущена и когда она видит черно-белую мозаику финиша, колени подгибаются.

Она сразу падает в чьи-то руки и перед тем как отключиться, успевает лишь спросить:

— Какой я пришла…?

ГЛАВА 17.1 АЛИНА

Глаза открывает лениво, а голова нехотя отрывается от подушки. Увидев белый потолок пронзает и будит тревожная мысль – она в больнице!

Алина дергается и часто дышит. Последнее воспоминание – она достигает финиша.

Пахнет лекарствами и цветами. Алина поворачивает голову и видит тумбочку. На ней ваза с цветущими ирисами, тарелка с апельсинами и куча открыток, шоколадок.

«Скорейшего выздоровления!» - гласили они.

С тревогой и сжатым сердцем Алина медленно повернула голову обратно.

Вперлась взглядом в ногу и чуть не отключилась, увидев на левой гипс.

— Нет, — выдыхает. — Нет, нет, только не это…

Протягивает руки к ноге, пытается двинуть ею и боль простреливает всю ногу. Охая, Алина едва не кусает язык.

Руки мелко дрожат от ужаса – она никогда получала серьезных травм. Никогда! Была осторожна, слушала все наставления тренера и не перенапрягалась. Порой подворачивала ногу, растягивала мышцы, работала на износ до обмороков, но не во время же соревнований! Комок слез застрял в горле, и Алина издает странные квакающие звуки.

Как она это допустила?!

Все шло все так хорошо… Она была первой, до этого ничего не болело, но…

Вспыхнули зеленые глаза Глеба Рохмана. Алина с болью вспомнила, как загляделась на чертову Полину и погрузилась во вспышку ревности. И к кому?! К парню, с которым у нее не понятно что!

Алина жалко застонала.

Палата была одиночная и напоминала ту, в которой была Полина. Зеленые стены давили и вызывали тошноту. На тумбочке завибрировал телефон. Он был подключен к розетке рядом. Алина потянулась к нему – хорошо хоть, что кроме ноги ничего не болело. Но лучше бы рука, да хоть голова – ноги самое главное! Ругаясь про себя, Алина взглянула на экран – звонит отец.

— Алло, — ответила она сипло. В горле сухо, а рядом лишь чертовы апельсины…

— Дочь! — облегченный выдох. — Очнулась наконец! Я с утра тебе звоню…

— А сейчас сколько?

Алина убирает телефон от уха, чтобы посмотреть на время. Три часа дня!

— Сейчас же в самом разгаре кросс! — воскликнула она испуганно. — Я что, в отключке целый день провалялась?!

— Так, оставайся на месте! — пробасил отец и Алина замерла, собираясь предпринять попытку встать. — Ты должна меня послушать.

Делать нечего, Алина вернулась в исходное положение.

И чувствовала, что ей не понравится то, что она услышит. Особенно, когда голос отца сделался нарочито мягким и осторожным. Он всегда так говорил, когда накосячил и боялся её реакции.

Алина сжала одеяло.

— Мне Степа звонил, ну тренер твой… Дочь, возможно, тебе придется сняться с соревнований.

— Что?! — рыкнула Алина в трубку. — Ни за что!

— Я знаю, но послушай – травма серьезная. Тебе нельзя напрягать ногу, о чем может идти речь?

— О моем будущем, пап! Я всю жизнь к этому шла, ты думаешь я просто так все брошу?!

— Идет речь о твоем здоровье!

Папа прокричал это столь горько, что Алине стало стыдно.

Они вспомнили об одном и тоже – о маме.

— Оно не стоит этого… У тебя будет еще море возможностей, — уже спокойнее говорил он.

— Эта – самая важная, — с болью сказала Алина.

— Я волнуюсь о тебе. И мама, уверен, наблюдает и тоже переживает. Она бы не хотела, чтобы ты ломала себя ради спорта.

— Ты не знаешь, чего она хотела! — в сердцах выкрикивает Алина.

Она бьётся затылком о железную перегородку кровати.

Ненавидит себя еще больше – она не хотела грубить.

Глубоко выдыхает и прикрывает глаза.

Отец совсем не злится:

— Она хотела для тебя только счастья.

Счастье – какое оно? Алина думала, что знает. Счастье – идти к своей мечте и наблюдать, как она исполняется.

Она делала это всю жизнь.

И неужели сейчас опустит руки? Ей придется их опустить.

Алина была не готова. Они погрузились в молчание и снова все мысли о мечте перебил взгляд Глеба. Его голос:

Более чем достаточно.

Алина не знала, как это прекратить. Все возвращалось к этому. Из-за этого все и произошло! Тихо и слабо она спросила:

— Пап, а как ты понял, что любишь маму?

На том конце раздался удивленный ох. Алина стыдливо покраснела – они никогда об этом не говорили. О чем-то личном. Раньше для этого была мама. А потом Алина выросла и справлялась сама. Помог интернет и неравнодушные учителя. А не жалкая попытка отца рассказать ей о сексе в шестнадцать… Она тогда чуть не умерла от неловкости и сбежала на тренировку.

— Ну как… Я её увидел, такую красивую и… Потом сводил её в кино и все. Бац – и понял, что она женщина всей жизни.

— Бац, — тупо повторила Алина.

Так это работает? Для Алины вся последняя неделя ощущалась одним тяжёлым БАЦ.

— Так, дочь, у тебя кажется мысли не о том, — весело произнес отец.

— Все не так, — закатила глаза Алина.

И тут приоткрылась дверь. Появился Степан Павлович и какая-то женщина в белом халате.

— Ко мне пришли. Перезвоню, — отрешенно заканчивает разговор Алина.