Чтение онлайн

Любовь может быть непостоянной, ненадежной. Мы от­крываем это еще детьми, а некоторые заново открывают это уже будучи взрослыми. А вот обладание имуществом надежно, конечно, если не рухнет рынок ценных бумаг или не случится катастрофы в бизнесе. Имущество не отвечает на нашу любовь, но зато оно нас не бранит и не сбежит с кем-то другим. Имущество поддается математической оцен­ке. Его можно считать, каталогизировать, его стоимость мож­но оценить в деньгах. А как сосчитать или измерить лю­бовь? Элизабет Баррет попыталась это сделать в своем со­нете, адресованном Роберту Браунингу 2:

Как я тебя люблю? Позволь мне сосчитать.

Люблю тебя до глубины и ширины,

Каких способна достичь душа...

Она продолжает в таком роде, и это прекрасный сонет, но, прочитав его, мы можем понять только, что она влюб­лена.

1Шекспир. ОтелЛо, 3 действие. Пер. Б. Пастернака. — Прим. перев.

2Элизабет Баррет Враунинг (1806—1861) —· английская поэтес­са, жена Роберта Браунинга. Роберт Браунинг (1812—1889) — вы­дающийся английский поэт. — Прим. перев.

[118]

Нам говорили, и это шутка лишь отчасти, что у всех есть проблемы и деньгами их не разрешить, но если у нас дей­ствительно есть проблемы, лучше тревожиться из-за них на сидении роскошного «кадиллака». Тогда проблемы будут гораздо менее болезненными. Нам говорили также, что, поскольку мы все равно должны работать,, то нужно рабо­тать хорошо и зарабатывать как можно больше. В этих со­ветах достаточно жесткого практичного смысла, чтобы они звучали убедительно.

Вернемся к любящему

Как мы уже сформулировали выше, чтобы понять лю­бовь, нужно понять любящего. На него оказывается мно­жество влияний, у него возникает много привязанностей, и вершиной всего становится любовь, которую он считает главной в жизни. Многим любовь мужчины и женщины кажется похожей на книгу, которые пообещал себе про­честь, или на письмо, которое собрался написать. Но ка­ким-то образом, вопреки искренности желаний, благород­ству намерений, что-то становится помехой.

Причин этому много. Прежде всего мы члены обще­ства, и от нас ожидают, что мы будем вести себя, как дру­гие. Так мы и поступаем. Большую часть часов бодрство­вания мы заняты механикой жизни. Эта механика состоит из зарабатывания средств и накопления сбережений или приготовления пищи, уборки и покупки того, что нам не­обходимо в повседневной жизни. Так мало времени уде­ляется любви, развлечениям, самообразованию и играм, что мы довольно быстро становимся искусными в своей работе.

Во-вторых, хотя нас может влечь к человеку по самым разными причинам, любовь, которая у нас возникает, слу­жит одним из способов ослабить возникающую тревогу. Но другие способы того же гораздо легче. Многое из того, что способно нас защитить от того, чего мы боимся, или осла­бить его действие, можно просто купить. Все, что для этого

[119]

нужно, — деньги. И множеством способов нас побуждают зарабатывать деньги.

Венный конфликт

Эти два способа ослабления тревоги с незапамятных вре­мен противоречат друг другу. Такой конфликт был древним даже во времена Иисуса: именно Иисус подчеркивал необ­ходимость любить ближнего, как самого себя, и говорил, что легче верблюду пройти через ушко иглы, чем богатому человеку попасть в рай. И Иисус следовал своему собствен­ному предписанию. Согласно святому Матфею, когда Са­тана привел Иисуса на высокую гору и пообещал ему весь мир и всю его славу, Иисус отвернулся от него и ответил: «Изыди, Сатана».

Хотя Иисусу удалось убедить нас в важности любви к другим людям, уговорить нас воздерживаться от матери­альных приобретений ему удалось меньше. Джон Кальвин, гораздо менее известный религиозный лидер, спустя пол­тора тысячелетия принялся проповедовать совсем другую доктрину. Пытаясь лишить религию ее украшений и риту­алов и свести до простейших положений, Кальвин учил, что предприимчивость и экономность делают человека при­емлемым в глазах Господа.

В богатом городе Женеве, где проповедовал Кальвин, это учение показалось очень привлекательным, и события по­следующих столетий усилили его влияние. Наследственные дворянство и власть исчезли в результате Американской и Французской революций, а в ходе промышленной револю­ции следующего столетия богатство и статус стали доступны каждому. Человек мог родиться никем, но, если он следовал учению Кальвина, много работал и благоразумно использо­вал заработанное, со временем мог стать богатым и уважае­мым. Он приобретал статус почтенного человека.

Слово «статус» сегодня используется повсеместно, но оно не новое. В американский образ мыслей его ввел Торстайн Веблен, весьма оригинальный экономист первой четверти

[120]

XX века 1. Его книга «Теория показного класса» содержала резкую критику стремления к приобретательству, которое считалось респектабельным и никаким сомнениям не под­вергалось.

Он рассмотрел поведение людей, действовавших в соот­ветствии с доктриной «работать много и тратить благора­зумно», и показал, что такие люди совсем не так рацио­нальны, как им кажется. Они считали, что покупают то, что им необходимо или нравится, иными словами, что их потребление было рационально мотивировано физически­ми и эстетическим потребностями. Человек может считать, что купил новое пальто, чтобы быть в тепле и тем самым удовлетворить физическую потребность, и что он купил это пальто, а не другое, потому что это больше ему идет, удов­летворяет его эстетическую потребность. Это совсем не так, говорит Веблен. Человек покупает пальто, а также дом, ме­бель, лошадь, машину не только по рациональным моти­вам, но и из-за соревнования, соперничества. Он старается обрести те же внимание и уважение, которыми обладают люди, уже совершившие такие покупки.

Такой тип поведения родился не в Соединенных Шта­тах, но особенно легко было его заметить в стране, где люди начинали рядом друг с другом и с одинаковым отсутствием средств. Например, из всех тех, кто одновременно посе­лился на богатых землях Индианы, один через десять лет владел процветающей фермой, множеством голов скота, красивым домом с пристройками, тогда как его соседи пре­успевали лишь относительно, а некоторые вообще остались бедными. Естественно, человек, который сумел добиться процветания, пользуется уважением в общине. Окружаю­щие видят его превосходящие качества. Они приходят к нему за советом, с уважением слушают его выступления на городских собраниях, выбирают его церковным старостой

1Торстан Банди Веблен (1857—1929) — американский эконо­мист и социолог. Оказал огромное влияние на развитие амери­канской социологии. — Прим. перев.

[121]

или членом попечительского совета школы. Богатство до­казывает его превосходство, и именно поэтому ему оказы­вают почести.

Как только богатство становится основой общественной оценки, по закону психологического перехода оно же дела­ется основанием для самооценки. До сих пор все это кажет­ся логичным и рациональным. Но далее Веблен наблюдает чрезвычайно иррациональный поворот. Вместо того чтобы экономно тратить то, что с таким трудом было заработано, чтобы стать еще богаче и еще более ценным членом обще­ства и утвердиться в собственных глазах, люди начинают неразумно тратить.

Деньги: витрина для «я»

Но это совсем не так иррационально, как кажется. Что­бы завоевать внимание и оценку, люди должны демонстри­ровать свое богатство. Если человек жил как нищий, а пос­ле его смерти под матрацем найдут полмиллиона долларов, вряд ли кто-нибудь отнесется к нему с уважением. А вот если он потратил эти полмиллиона на роскошное поместье и яхту, даже если залез в долги, его станут уважать. И весь­ма вероятно, что деловое сообщество не только будет щед­ро кредитовать его, но и поможет заработать еще полмил­лиона.