Чтение онлайн

От Гиндзы до Матиды ехать около часа на поезде. Если предположить, что после того, как ее видели в последний раз, Кимиё поехала домой и сразу после этого ее убили, то предполагаемое время смерти сокращается до довольно узкого интервала – с 12:50 до 13:00, когда к дому подъехал сотрудник службы доставки.

После этого Кацураги и Тадокоро посетили дом старшего сына Кимиё – Асакуры Кэнро, который жил в том же городе. В сравнении с элегантным родительским домом в этой квартире даже стены уже трещали по швам, и это многое говорило о положении Кэнро в семье.

Несмотря на то что было обеденное время буднего дня, Кэнро находился дома. Вышедший из прихожей мужчина был настолько высоким, что Кацураги пришлось поднять взгляд. Однако Кэнро сильно сутулился, и его свитер кричал о нищете, так что его образ был далек от свежести. Большая голова, вероятно, досталась ему в наследство от матери. Ему было всего сорок два года, но он производил впечатление пожилого человека.

К этому моменту ему уже сообщили о смерти Кимиё, и он, похоже, еще не отошел от шока.

– Раз пришли вы… из полиции… значит, это не несчастный случай и не смерть от болезни?

– Как вы правильно заметили, трагедия произошла в результате того, что кто-то вломился в дом. Мы обязательно поймаем преступника, поэтому, пожалуйста, окажите содействие следствию.

Тадокоро выглядел как-то отстраненно и доверил ведение допроса Кацураги. Возможно, это своеобразное проявление заботы о следователе из столичного управления, но сам Кацураги ощущал себя здесь своего рода занозой в заднице.

– Мы рассматриваем версию с ограблением… У Кимиё-сан ведь было довольно много сбережений?

– Ага. Но мама была не из тех, кто хранит накопления наличными. Большая часть ее активов – это акции и недвижимость, и, когда у нее заканчивались средства на жизнь, она часто продавала акции. И я не строил никаких иллюзий, что мне из этого что-нибудь перепадет.

Кацураги обратил внимание на его поразительно равнодушный тон.

– Если честно, я даже чувствую облегчение. Думаю, что я наконец освободился от ее проклятия, – бесстрашно признался Кэнро. – Думаю, вы и так все узнаете в ходе расследования, поэтому я сразу вам скажу. Мы с сестрами были ограничены во многих аспектах. Бытовая жизнь, распределение денег и времени, места учебы и работы, даже выбор партнера для отношений. Мама думала, что только она одна имеет право голоса в этих вопросах. Конечно, такая материнская любовь заслуживает благодарности, но все же в ней доминирует навязчивость.

Кацураги почувствовал, что отчасти понимает, о какой навязчивости говорит мужчина. Наверное, во многих семьях с наступлением определенного возраста мальчики начинают стесняться своих матерей.

– Но я не имею в виду, что у меня был какой-то период бунтарства. Просто ее привычка все контролировать выходила за грань разумного. Она не могла успокоиться, если не держала под своим контролем действия всех членов семьи. Поэтому к деньгам, которые давала нам, она тоже относилась очень дотошно. Она выспрашивала все детали относительно суммы и целей и записывала их в свой журнал расходов. Друзья, с которыми мы проводили время, также подвергались ее строгому отбору, что не раз и не два повергало в шок окружающих.

– То есть вы хотите сказать, что, кроме ограбления, могут быть и другие мотивы?

– Вы как-то слишком вежливы для полицейского. Но что тут говорить, у нее и правда было состояние. Конечно, вы будете подозревать, что кто-то из нас сделал это, чтобы получить наследство.

На вопрос об алиби Кэнро ответил, как будто насмехаясь над самим собой:

– С утра и до обеда я был в центре занятости, изучал информацию о вакансиях и разговаривал с сотрудником. А в районе часа дня вернулся домой, так как у них начался обед. Мое заявление на поиск работы хранится у них, а сам сотрудник, похоже, очень переживал, что пропустит обед, так что он точно меня помнит… Эй, не делайте такое загадочное лицо! Очевидно, что реальность, в которой сын такой богатой женщины ходит по центрам занятости и ест лапшу быстрого приготовления, вызывает у вас удивление!

Дом старшей дочери Цуруми Хироэ располагался в окрестностях Тама [24] . Это был ничем не примечательный дом, который находился в квартале, где друг за другом стоят обычные жилые дома и заводы. И опять же, нельзя не отметить его бедность в сравнении с домом, где жила Кимиё.

Увидев Хироэ, когда та вышла их встретить, Кацураги удивился. Конечно, можно было предположить, что брат и сестра похожи, но они оказались абсолютно одинаковыми, начиная с роста и заканчивая размером головы и чертами лица.

– Брат мне уже звонил. Я сама собиралась скоро к вам прийти.

То, что она сразу пригласила полицейских в дом, говорило отнюдь не о гостеприимстве. Она боялась, что соседи услышат их разговор.

– Вы, конечно же, подозреваете кого-то из родни? – спросила она, чтобы поставить их в тупик.

Кацураги решительно все отрицал, но тень сомнения из его глаз никуда не пропала. Покерфейс [25] никогда ему не давался.

Однако раз Хироэ и так видела его насквозь, не было никакой необходимости что-либо скрывать. Кацураги решил позволить ей выговориться.

– Я ни в коем случае не желала ей смерти, но я понимаю, почему брат говорит, что вздохнул с облегчением. Ей ведь не нравилось абсолютно все, что он делал. Ни одну девушку из тех, с кем он встречался, она не приняла. И то, что брат в своем возрасте все еще одинок, во многом вина мамы. Я вот вышла замуж, потому что забеременела, так что мне не пришлось просить у нее разрешения.

– В отношении денег она была довольно щепетильным человеком, да?

– На это тоже была своя причина. Наш отец был хорошим человеком, даже слишком. При жизни он часто выступал финансовым гарантом для посторонних людей. В итоге после его смерти нашей семье пришлось взять на себя выплату колоссальных долгов. Говорят, что общая сумма составляла примерно половину всего нашего имущества. И тут еще брат подлил масла в огонь.

В этот момент губы Хироэ слегка дрогнули.

– Он взбесился и сказал, что вернет все эти деньги. Открыл бизнес, но он провалился. Брат, наверное, хотел возомнить себя бизнесменом, но у него совсем нет предпринимательской жилки. Таким образом, накопления семьи Асакура еще сильнее оскудели, и после этого мама больше никому не позволяла брать оттуда деньги.

На вопрос об алиби Хироэ ответила, что ходила с мужем в хозяйственный магазин неподалеку.

– Не подумайте, что я вас подозреваю, но не осталось ли у вас чека?

Услышав этот вопрос, Хироэ направилась вглубь дома и позвала мужа. Ее муж Хирохиса шумно и быстро вошел в комнату. Он был Хироэ по плечо и мог соперничать с ней разве что в размере головы.

«Наверное, в таких случаях говорят «супруги-блохи» [26] », – задумался Кацураги, но в этот момент ему протянули смятый чек.

На нем было напечатано «Перегнойная почва, 2 мешка» и «Время печати: 12:50».

– Возможно, слова моей жены звучат слишком черство…