Чтение онлайн

Стоило вспомнить о том, что они с Балфором делали, член вопреки раскаянию напрягался. Дважды он обхватывал себя рукой, а воспоминания помогали довести все до финала. И дважды накатывала горечь.

В понедельник Дэвиду стало лучше, однако синяки и ссадины выглядели хуже. Служанка Эллен пришла пораньше и, увидев его лицо, вскрикнула.

— Что с вами стряслось, мистер Лористон?

— Ничего, — ответил он. — В субботу я сглупил и решил сократить путь до дома. Повезло, что отделался синяками и украденными часами.

— Ваше прелестное личико, сэр! — Она вынудила его сесть и осмотрела. — Я принесла вам завтрак, но, как обычно, в доме больше нет ни крошки.

Она всегда его ругала, хотя и была на несколько лет моложе.

— Ты же знаешь, я всегда ем вне дома.

— Да, но сегодня вы на улицу не пойдете, не так ли? Я принесу вам поесть, а заодно захвачу мазь от синяков.

Менее чем за полчаса она развела огонь, подмела и убрала в комнате и накрыла завтрак: две копченые рыбины в масле. Потом взяла деньги и удалилась. Дэвид уплел обе рыбешки и подобрал хлебом масло, хотя голода и не чувствовал. После трапезы стало гораздо лучше, и в отсутствие служанки он побрился и должным образом оделся.

— Уже выглядите лучше, — по возвращении удовлетворенно заявила она, вновь заставила Дэвида сесть и нанесла мазь на синяки.

Весь день он оставался дома и, погрузившись в чтение дела, над которым они с Чалмерсом работали, пытался не вспоминать о субботних событиях. Утром Эллен заполнила кладовую и убрала квартиру, а уходя, забрала узелок с бельем и пообещала принести все в среду. Остаток дня он пробыл в одиночестве.

До вечера Дэвид недурно справлялся. Накануне он слишком много спал и сейчас вообще не чувствовал усталости, но голова по-прежнему болела, и сосредоточиться не выходило. В конце концов, работу он забросил и попробовал почитать «Эдинбургское обозрение». Но тщетно. Думать он мог только о своем поведении с Балфором. О том, что позволил Балфору прикоснуться к себе, столь интимно Дэвида еще не трогал никто, а стоило припомнить, где Балфор касался его губами, да и пальцами...

Дэвид, схватившись за голову, крепко зажмурился. Как бы ни было стыдно, самому себе он лгать не станет. Он с готовностью позабыл обо всех отговорках и разрешил Балфору сделать то, что поклялся не делать никогда. А воскрешая в памяти ощущения, от которых сотрясалось все тело, пока Балфор ласкал член губами и проникал в него пальцами, Дэвид хотел испытать все это вновь.

— Нет, — простонал он.

Но нынешние эмоции не имели значения. Все уже случилось. Одна из тщательно выстроенных преград была пробита навеки.

Дэвид направился в кухню. С верхней полки в кладовой он вытащил виски и моментально опрокинул щедрую порцию. Захватив с собой в гостиную бутылку и стакан, в поисках забвения он начал напиваться.

Час спустя, когда из бутылки убыло больше половины, Дэвид наконец-то уснул прямо в кресле, а позабытый стакан валялся на полу.

Во вторник Дэвид отважился посетить библиотеку факультета. Не было выбора. В одиннадцать они с Чалмерсом встречались с солиситором по делу Макаллистера. А само слушание пройдет через несколько недель. Чтоб определить в деле слабые места и предложить способ заполнить эти пробелы, Дэвид тщательно проверил документы и предварительные показания свидетелей. В девять он должен был ознакомить Чалмерса со своими соображениями.

— Что с вами случилось? — вскинув брови, спросил Чалмерс, когда Дэвид подошел к нему в библиотеке.

Более эффектной реакции от него вряд ли можно было добиться.

— Грабители. Сам виноват. В субботу пошел домой кратчайшим путем. Через темный тупик.

— Не самая блестящая идея, — согласился Чалмерс. — Вы в порядке?

— Жить буду.

После этого они приступили к делу.

Вместе им работалось хорошо. Чалмерс ценил упорный труд Дэвида, а Дэвида восхищали проницательность и интуиция старшего товарища. Чалмерс поставил под сомнение кое-какие заключения и вынес несколько дополнительных предположений, которые не приходили Дэвиду в голову, и они принялись энергично о них дискутировать. Во время обсуждения Дэвид воодушевился, дотошно анализировал аргументы Чалмерса и разбирал их по пунктам. Работе всегда удавалось его отвлечь, всегда удавалось помочь Дэвиду позабыть о тревогах.

Прибывшему на совещание солиситору Чалмерс протянул список заданий длиной с его руку, их надлежало выполнить в течение двух недель. До следующего совещания Дэвид почти ничем помочь не сможет, и, чувствуя себя никчемным, он ушел со встречи.

На данный момент другими делами особенно заниматься не приходилось. Клерк сообщил, что записок не поступало, а когда Дэвид снова проверил ящик, там было пусто.

Библиотеку он покидал в унылом настроении и, сам того не осознавая, по пути домой сделал крюк, чтоб купить виски. За скудным обедом Дэвид выпил половину бутылки и погрузился в глубокий сон перед камином.

К среде новостей от Йена все еще не поступало. Молчание юноши начинало тревожить. Дэвиду не приглянулись слова Йена во время наблюдения за входом в зал собраний. Как и преследование Изабеллы Гэлбрейт и слежка за Лисом. За вечер план перерос в нечто новое и бесконечно опасное.

Утром Дэвид устремился в библиотеку, где через силу побеседовал с младшими адвокатами. Час просидел в кофейне, силясь читать газету, после чего побрел в сторону тупика Флешмаркет. В этот третий после нападения визит он наконец-то отыскал свою спасительницу — проститутку Джанет. Вложив ей в ладонь полкроны, он отмахнулся от сбивчивых слов благодарности и удалился.

Дэвид решил, что не помешало бы заглянуть в Новый город, вдруг Йен еще обретался там. Он знал, что семейство Гэлбрейт проживало на Хериот-Роу, да и заняться было особо нечем.

Дэвид наслаждался прогулкой в этот холодный, но солнечный осенний день. Дома, прохаживаясь в такую погоду по проселочным дорожкам Мидлаудера, он снял бы пальто и шляпу, но в величественной части Эдинбурга под названием Новый город это не представлялось возможным. И Дэвиду пришлось довольствоваться солнцем, что светило прямо в лицо.

На Хериот-Роу он замедлил шаг и начал внимательно озираться по сторонам, но не замечал ничего необычного. Поиски настолько увлекли, что Дэвид не обратил внимания на двух шедших к нему дам.

— Мистер Лористон! Что вы здесь делаете?

Дэвид резко вскинул голову. К нему, держась за руки, приблизились Элизабет Чалмерс и ее сестра Катерина.

— Мисс Чалмерс, мисс Катерина... — Он умолк, заметив выражение лица Элизабет.

— Боже мой, что с вами приключилось? — воскликнула она.

Мысленно вздохнув, Дэвид приклеил на лицо улыбку и поведал историю, которую рассказывал уже дюжину раз.

— О, бедняжка! — вскричала Элизабет, когда он завершил рассказ. — За вами было кому ухаживать?

— Мне не нужно...

— Конечно, нужно. Всем нужно!

— Все выглядит хуже, чем есть на самом деле, — настоял он. — Самый тяжелый удар приняла моя гордость. Идти туда было безрассудно.

Элизабет, видимо, хотела возмутиться, что он отмахнулся от беспокойства, но Дэвид ее опередил: