Спрячь меня в шкафу!
Шрифт:
– Дори, вот ты бы дала Крамеру? – потормошила меня Ханна-Сью.
– Что?! – возмутилась я. – Конечно же, нет!
Ну, то есть, Крамер был довольно симпатичным, конечно. Но я не фанат тупых спортсменов-амбалов с бицухой больше моей головы. Но для Ханны-Сью он в самый раз…
– Ты дура что ли? – снова спросила Ханна-Сью. – Если бы ты на моем месте была, дала бы?
– Сама ты дура! – я показала бывшей подруге язык. – Вот сама-то понимаешь, о чем спрашиваешь? Если я тебе скажу сейчас, что да, дала бы, ты что, бросишься перед ним ноги раскидывать и кричать: “Крамер, трахни меня?” А если он окажется мудаком, ты потом мне разборки придешь наводить? Не-не-не, давай как-нибудь без таких провокационных вопросов…
– Дори, ну мне правда нужен совет, – вздохнула Ханна-Сью. – А прикинь, я дам Крамеру, но ничего не выйдет. А Стью узнает и бросит меня, потому что я шлюха.
– Мне бы твои проблемы… – пробормотала я, подумав, что не дала бы ни Крамеру, ни, тем более, Стью.
В этот момент в библиотеке случилось небольшое смятение, потому что Бельфлер и Арьяда устроили целое шоу из своего выхода. Они вышли обнявшись. И Арьяда лапал аспирантку за задницу. Еще раз всем продемонстрировав, что трусы на ней сегодня есть. Но что они вот вообще ничего не скрывают.
Она что, с ним трахается уже?
Вот уж кому явно в голову не приходят моральные дилеммы…
– Ты меня не слушаешь! – снова повторила Ханна-Сью.
– Я слушаю, – вздохнула я. – Просто отвлеклась на этих…
Я кивнула в сторону хлопнувшей двери библиотеки.
– Арьяда придурок, – изрекла Ханна. – Терпеть его не могу.
– Слушай, а с кем Марта собирается на бал? – спросила я, вдруг вспомнив, что у меня был один вопрос, который пока еще так и остался без ответа.
– А тебе зачем? – тут же подозрительно окрысилась Ханна-Сью.
– Ну… просто, – я пожала плечами. – Любопытно, вот и все.
– А если расскажу, то ты своим змеючкам не разболтаешь? – шепотом спросила меня бывшая подруга.
Глава 30
“Ну вот я теперь знаю ответ на свой животрепещущий вопрос, и что?” – думала я, топая по коридору в сторону своей комнаты. В надежде, что Квентин и мои подружайки там уже закончили свои игрища и разошлись. Ну или хотя бы с ними снова можно просто общаться, а не наблюдать как они засовывают друг дружке в рот языки.
“Или уже совсем даже не языки, – подумала я ехидно. – И вовсе даже не в рот”.
Ханна-Сью ломалась вообще недолго, видать ей и самой хотелось разболтать секрет Марты хоть кому-нибудь.
Так что, когда я клятвенно ее заверила, что тайна сия уйдет со мной в могилу, она тут же выпалила, что за тип запал на нашу старосту.
– Алекс Вернер, – сделав большие глаза, выпалила Ханна-Сью.
А я в ответ сделала большие глаза тоже. И изобразила удивление.
Хотя нет, я на самом деле удивилась.
Алекс Вернер был из того типа парней, про которых вообще нельзя подумать, что они могут хотеть кого-то трахнуть. Алекс Вернер был председателем Студенческой Лиги Индевора, а еще главой самого престижного тайного студенческого общества Индевора. И еще чего-то председателем. И каким-то общественным представителем. И что-то там еще. В общем, он был прямо очень, очень публичной личностью и активистом. С горящими энтузиазмом глазами.
И мне реально было как-то сложно даже представить, как он предлагаем Марте пойти потрахаться в лаборантскую во время Осеннего бала.
Потрахаться… Да блин, рядом с ним вообще было трудно представить это слово!
Он должен был… ну я не знаю. Официально предложить взаимно-приятное соитие.
“Хи-хи, совокупление!” – подсказал внутренний голос.
“Коитус!”
“Акт полового сношения”.
“Взаимопроникающий контакт половыми органами!”
В голове вспыхивали эпитеты, один другого канцеляритнее, и я как-то даже повеселела.
И пришла среди себя к выводу, что Марта и Алекс – идеальная пара. Хотя за будущее нашего факультета, конечно, страшновато становится. Эти двое, объединившись, заставят всех саламандр ходить строем. И напишут циркуляры и инструкции для всего, даже для хождения в туалет.
“Кстати, туалет!” – я поравнялась с дверью, обозначенной изящным женским силуэтом и бездумно туда завернула. Спонтанно захотелось помыть руки и побрызгать холодной водичкой себе в лицо. Я прошла к раковине, включила воду. Посмотрела на себя в зеркало.
– Все будет хорошо, Дороти, – сказала я шепотом самой себе.
И тут мое внимание привлек звук, напоминающий громкий всхлип. Или что-то среднее между всхлипом и стоном.
Я медленно повернулась на каблуках в сторону внутренней двери. Она была прикрыта, но не заперта. И в голове тут же началось сражение между “Дороти, тебя это не касается!” и “Дороти, а вдруг девушке нужна моральная поддержка?!”
И как всегда бывает в таких случаях, когда я пытаюсь взрастить в себе холодное равнодушие и пройти мимо, победила та часть меня, которой было больше всех надо. Так что я решительно распахнула внутреннюю дверь туалета и открыла рот, чтобы извиниться за вторжение и спросить, не нужна ли какая-нибудь помощь.
И вот так я с раскрытым ртом в дверях и остановилась.
Потому что помощь ничья тут никому явно была не нужна.
Поскольку имел место… гм… коитус.
“Акт совокупления!” – ехидно фыркнул внутренний голос.
И вот тут бы мне как раз пискнуть: “Извините!” и оставить парочку предаваться утехам.
Но на меня напал натуральный столбняк.
Так что я стояла и смотрела.
Уперев лбом и щекой в стену и накрутив на руку обе длиннючие косы Марту Шерр самозабвенно трахал Мартин Арьяда.
Мне захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что мне все это не кажется. Вдруг я что-то не так поняла, а на самом деле он… ну… там… искусственное дыхание делает.
Но нет, тут вообще никаких двойных толкований быть не могло. Одной ногой Марта упиралась в унитаз, так что мне было видно вообще все.
Прямо в самых непристойных подробностях – как здоровенный член белобрысого Арьяды на всю длину погружается внутрь Марты. С соответствующими влажными звуками. Трусы Марты болтались внизу на одной лодыжке. Красная юбка скомкана жгутом на талии, форменная рубашка расстегнута полностью, лифчик стянут в сторону, передавивая ее внушительные сиськи с торчащими сосками.
Арьяда меня заметил, разумеется.
Но даже не подумал остановиться, продолжая долбить Марту с неотвратимостью отбойного молотка. А я, как завороженная, смотрела на это и не могла оторваться.