Чтение онлайн

В чем разница между высококонтекстными и низкоконтекстными культурами? Эту разницу объяснил знаменитый антрополог Эдвард Холл (Edward Hall) в 1976 году. Прежде всего, контекстность культуры определяется формами рутинной коммуникации, то есть тем, как члены того или иного общества общаются между собой. Высококонтекстные культуры оставляют самой культуре задачу объяснения социальных явлений, правил поведения в обществе и формы общения между людьми внутри общества и групп людей с одинаковыми опытом и стремлениями. В такой культуре каждое слово, каждый жест и поза имеют значение, мимика, любые невербальные знаки и даже несколько оброненных слов могут иметь чрезвычайно объемный смысл. К странам с высококонтекстной культурой относятся: Россия, Китай, Япония, Корея, Ирландия, Испания, страны Латинской Америки, Франция, Португалия, Греция, Турция и арабские страны.

В высококонтекстной культуре люди объединяются в небольшие плотные группы и полагаются на поддержку остальных членов группы, что влияет на форму принятия решений. Прежде чем принять решение, один и тот же вопрос задается разным людям.

Полагаясь на саму культуру как своеобразный медиатор социальных процессов, люди, живущие в таком обществе, воспринимают многое в своей социальной жизни как само собой разумеющееся, редко задумываясь о природе различных социальных явлений.

Такой взгляд на жизнь зачастую ставит в тупик представителей низкоконтекстных культур, для которых существует очень ограниченное количество элементов социальной жизни, воспринимаемых как само собой разумеющееся. Такие культуры характеризуются необходимостью давать обширные объяснения, подробно комментировать все детали процессов или событий и рассматривать каждое действие пошагово. Важность каждого слова не имеет такого критического значения, как в высококонтекстной культуре. Социальная жизнь в странах с низкоконтекстной культурой подразумевает наличие большого количества связей, но лишь очень немногие связи являются сильными. Решения чаще всего принимаются индивидуально. Примером стран с низкоконтекстной культурой являются такие страны, как Великобритания, США (исключая южные штаты), Голландия, Израиль, Австралия, Финляндия, Швеция, Норвегия, Германия и Швейцария.

Практически все известные российские литературные произведения так или иначе повествуют о роли неформального общения в виде историй, являющихся основой для принятия решений, будь то деловых или социальных. Так повелось в России испокон веков. Эти истории встроены в каждодневные разговоры и используются для выражения человеческих чувств, жизненного опыта и впечатлений.

По сути, наша жизнь состоит не из фактов, которые со временем забываются, а из впечатлений, отраженных в жизненных историях, которые сохраняются надолго в нашей памяти. В России люди часто вспоминают не простые факты, а впечатления, что и становится предметом обсуждений. Эта манера породила естественную для россиян культуру использования рассказов как вид коммуникации. Без историй разговоры в России оказались бы сухими, лишенными чувств и формальными, как это можно увидеть в других культурах.

Интересен взгляд на этот феномен со стороны. Например, Ries (1997) подчеркивает внутреннюю культурную динамику, существующую в российском обществе: «…слушая каждодневные разговоры преимущественно среди московской интеллигенции, она обнаружила, что такое общение служило представлением, в котором жанры повествования становятся существенными определяющими элементами передачи смысла. Эти жанры устанавливают не что иное, как границы передаваемого смысла; таким образом, в контексте перестройки она заметила, что эти глубокие повествовательные образы вокруг таких тем, как страдание, бессилие и притеснения, стали препятствиями для всеобщего участия в государственной программе социальных изменений».

Однако исследователи и бизнесмены часто пренебрегали и пренебрегают естественным для россиян стилем общения. Например, такой метод исследований, как анализ историй, не очень активно использовался в эмпирических наблюдениях российского общества и бизнеса, проводившихся ранее. На мой взгляд, не очень разумно игнорировать в общении с потребителями или в политических дискуссиях манеру коммуникации, абсолютно естественную для россиян. В результате заложенные значения, понятия, выражения и чувства попросту остаются незамеченными.

Современная антропология кардинально отличается от антропологии прошлых веков. Как замечает Silverman (2006), «антропологи уже давно признали, что культурные позиции относительны по отношению друг к другу, хотя их утверждение о сущности классической европейской антропологической школы явно прожило слишком долго». Эта рекомендация особенно уместна в контексте усиливающейся глобализации. В прошлом антропологи были более озабочены изучением внешних характеристик и проявлений той или иной культуры. Тогда как современные исследователи и менеджеры более заинтересованы в раскрытии не только внешних и очевидных факторов, но прежде всего скрытых внутренних аспектов культур. Возможно, в условиях частых и резких политических и экономических перемен в странах с переходными экономиками спрос на такие антропологические исследования останется стабилен на десятилетия вперед.

Известный пропагандист и эксперт в анализе историй Boje (1991) утверждает, что «в организациях повествование – это предпочтительная и значимая валюта человеческих отношений между внутренними и внешними заинтересованными участниками». Истории, как особенность ежедневных разговоров, заложенная в ментальность российского народа, рассматриваются в качестве мощного метода в раскрытии внутренних особенностей российской культуры и общества.

Неформальное общение в России представляет различные формы повествований, которые имеют чрезвычайно важное значение и которые рассматриваются как естественная коммуникационная модель, передающаяся через поколения. Эта модель отражает не просто смешные истории, но глубокую и важную часть коллективного сознания. Часто даже малые крупицы мудрости и опыта являются богатыми смыслом источниками информации для россиян, но приводят чужаков, то есть людей из других культур, в недоумение.

Российское общество представляет собой широкий высококонтекстный феномен и не может рассматриваться фрагментарно или обрывками. Кусочки знаний, отраженные в местных историях и неформальных разговорах, являются естественными источниками информации. В поиске взаимопонимания с россиянами нужно прежде всего стать внимательным слушателем их рассказов.

Люди в России традиционно живут изолированно по различным политическим, экономическим, социальным и религиозным причинам и не спешат раскрывать свой внутренний мир незнакомцам или иностранцам. Российское поведение – противоположность тому, что можно было бы ожидать: они любят демонстрировать привлекательный фасад, который может скрывать за собой другие намерения. Это очень традиционно. Существует знаменитая история о «потемкинских деревнях»:

Даже в наши дни наследие этого исторического примера продолжает жить. Тенденция россиян не допускать чужаков и иностранцев близко к своим делам остается сильной, но ее можно успешно обойти, и для этого подтверждение статуса «своего», так называемого инсайдера, крайне важно.

Инсайдерский подход – это преимущество, благодаря которому россияне начинают говорить свободно и обмениваться своим опытом без особых сомнений. Merton (1972) подчеркивает преимущество инсайдерского подхода в социологических исследованиях и бизнес-практике и объясняет, что «только с помощью продолжительного участия в жизни группы можно сполна понять ее символизм и общую социальную реальность; только так можно понять мелкие подробности поведения, чувств и ценностей; только так можно расшифровать неписаные правила поведения и нюансы культурных идиом».

Высококонтекстная природа российской культуры означает, что у людей присутствует твердое восприятие «своих» и «чужих», и это отражается в том, как общество выглядит.

Общеизвестные или характерные для россиян истории представляют собой один из способов удостоверить надлежащий или желаемый статус в местных условиях. Знание и понимание подобных историй способно доказать, что некто уже допущен внутрь специфичных неформальных связей. Другими словами, такой особый статус может быть подтвержден через обмен историями. Следовательно, только инсайдер, чувствующий культурные особенности и сумевший заполучить особый статус в глазах местного населения, может разобраться в сложном культурном контексте и способах коммуникации, с помощью которых местное население общается.