Чтение онлайн

— А как маска поможет?

— О, не поможет, — вру я. — Надень ее.

Ее дыхание будет громче, пока она носит маску. Это заставит ее более тщательно следить за вдохами, как при дыхательных упражнениях. И если она снова начнет волноваться, я смогу быстрее это заметить.

Она натягивает маску на лицо. Я провожу деревяшкой по попке, а затем снова шлепаю по ней, заставляя ее вскрикнуть. Я попеременно шлепаю ее доской и разминаю рукой раздраженную кожу.

Мы быстро вошли в привычную для ее тела колею. Она вздрагивает за секунду до того, как доска опускается на задницу, и ее визги все чаще переходят в стоны. Я не даю ей времени думать о тесном пространстве, в котором она находится, и достаточно сильно шокирую ее тело, чтобы дыхание было равномерным.

Провожу пальцем по ее попке к киске, смазывая влагой. Я обвожу пальцем ее вход, прежде чем просунуть его внутрь. Она выдыхает и снова упирается в мою руку. Я ввожу еще один палец, затем еще, растягивая ее. Она перемещается с рук на предплечья, срывая маску, и награждает меня такими придыхательными стонами, которые я так люблю. Мой член слегка подрагивает от звука ее удовольствия. Он хочет еще боли.

Я вынимаю из нее пальцы и шлепаю ее по киске деревянной доской. Она так испугалась, что вскрикнула и ударилась головой о верх клетки. Я смеюсь и даю ей еще один шлепок.

— Слишком сильно? Неужели моя отчаянная, нуждающаяся в помощи шлюха достигла предела? — дразню я. И снова погружаю пальцы в нее, ее тело колеблется от волн боли и удовольствия, которые ей предлагаю. — Отвечай. — Я наказываю ее, прижимая доску вплотную к киске, позволяя ей скакать на ней до самого предела, прежде чем оттянуть ее назад.

— Я… блядь, — стонет она. — Я… хочу…

— Чего ты хочешь? Выкладывай, принцесса. Я ни хрена не буду делать, пока ты не используешь свои слова.

Она снова смотрит на меня. Слезы все еще текут по ее щекам. Блэр рыдает, неконтролируемо трясется и представляет собой огромный гребаный беспорядок. Вся оставшаяся в моем теле кровь приливает к моему члену. Она идеальна. Я твердый как камень.

— Используй меня.

Твою мать.

Звук, доносящийся из глубины моей груди, не может быть нормальным. Я собираюсь уничтожить ее, уничтожить на хрен. Она не уйдет сегодня совершенно целой. Я оставлю часть для себя. Возьму ее сразу после того, как разорву Блэр на части.

Я вытаскиваю член и опускаюсь на колени позади нее. Капли спермы стекают по моему стволу. Рассматриваю стоящую передо мной Блэр на руках и коленях, задницей вверх и лицом вниз, готовую отдать все, что я захочу. Ее задница и бедра покраснели от моих ударов, и все, о чем я могу думать, это о том, что хочу большего. Хочу, чтобы она истекала кровью ради меня.

Я выравниваю себя и погружаюсь в нее, не давая ей времени на адаптацию, прежде чем вынуть и снова войти в нее, снова и снова, резко и быстро. Ее крики и хныканье совпадают с моими стонами, и мы оба становимся громче, пока я долблю ее киску. Я втягиваю палец в рот и прижимаю его к ее дырочке. Она сразу же напрягается.

— Доверься мне, — успокаиваю ее. — Я тебя держу.

Она стонет и расслабляется настолько, что я могу проникнуть в плотное кольцо мышц. Двигаю пальцем медленно, но в такт своим толчкам.

— О, Боже, — стонет она.

— Только я, принцесса. Только я.

Она начинает расслабляться, принимая меня все больше. Встречает мои толчки, пот стекает по ее телу. Я просовываю вторую руку между ее ног и медленными кругами поглаживаю клитор.

— Пожалуйста…

— Давай, Би. Ты же знаешь, что хочешь освободиться. — Мои толчки усиливаются, и я с силой вколачиваюсь в нее, наказываю ее клитор пальцами и вставляю ей в попку. Она вскрикивает, ее нижняя половина движется сама по себе, пока она не может больше сдерживаться. Откинув голову назад, разрывается на части, пока я опустошаю ее тело.

Я продолжаю наступление, стараясь выжать из нее все, что можно, пока не начинаю двигать бедрами и не падаю прямо за ней.

— Правильно. Осуши насухо меня, грязная шлюха.

Она валится на пол, переворачивается на спину, вздымая грудь. Я даю ей перевести дух, поднимаю своего нового друга и провожу пальцем по его острым краям.

Я еще даже не закончил.

— Тебе нравится, когда за тобой гонятся? После этого чувствую себя щедрым. Еще один шанс. Я отпущу тебя, раз уж ты была такой хорошей девочкой для меня… но если поймаю тебя в этот раз, не остановлюсь, пока не насыщусь тобой. А я чертовски голоден, Блэр.

Она заметно сглотнула, на ее лице отразился ужас.

— Что… что это значит? — шепчет она.

— Тебе лучше запомнить свое безопасное слово. 'Нет' для меня ничего не значит. "Стоп" означает "вперед". — Я приближаюсь к ее лицу, мое дыхание веером пробегает по ее губам. — Все, что имеет значение, — это то, чего я хочу.

— Безопасное слово — бамперные машинки.

— Вообще-то это безопасные слова, но ты молодец.

"А?"

— Безопасные слова. В смысле, два слова. Действительно доказывает мою точку зрения "самого умного человека в комнате".

— Перестань быть таким чертовски злым!

— Я не добрый человек. Не знаю, откуда у тебя эта безумная идея.

— Ни хрена подобного.

Я ухмыляюсь, встаю и натягиваю джинсы. Открываю клетку и смотрю, как она медленно выползает наружу. Я постукиваю ногой по деревянному настилу, глядя на нее, когда она проходит мимо меня. Как только дверь клетки закрывается, она опускается на колени и облегченно вздыхает.

— Я вылечил твою клаустрофобию? — спрашиваю я.

Она бросает на меня взгляд.

— Даже близко нет.

Блэр пытается встать, но я кладу деревяшку ей на голову.

— Не вставать.

— Что? — пискнула она.

— Ни хрена? Правда? Ты думала, что тебе это сойдет с рук? Ты можешь, блядь, ползти.

12

Блэр

— Правильно. Ползи для меня, Блэр. Ползи, как жалкая маленькая шлюшка, которой ты и являешься.

Можно подумать, что полное унижение со стороны этого мужчины скажется на моей самооценке. Что это вызовет своего рода экзистенциальный кризис, когда я буду сомневаться во всем, что мне нравится, но это имеет обратный эффект. Конечно, вначале — может быть. Но сейчас? Когда меня ломают и я вижу свои части, разбросанные по земле, это одна из самых освобождающих вещей, которые я когда-либо испытывала.

Здесь нет места для идеальной Блэр.

Нет, эта версия себя здесь настолько недосягаема, что ее края стали нечеткими.

Эта Блэр, которая ползет на четвереньках по щепкам дерева, пока ее охотник приближается, — единственная версия, которая имеет смысл.

Я не знаю, как это объяснить, и даже не знаю, смогла бы, будь у меня такая возможность. Да это и неважно. Сейчас я уже не узнаю себя.

Чувствую, как рвется кожа на коленях и ладонях, но боль задвинута так далеко в глубины сознания, что ее почти не ощущаю. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это колотящееся сердце и раскаленная кровь, бешено бьющая по венам.