Чтение онлайн

– Когда наступит подходящий момент. Когда станет понятно «сейчас или никогда». Ведь всё должно быть идеально, мы не имеем права на ошибку.

Когда с просмотром учений было покончено, Зали с Ное вышли из аппаратной. Услышав звук открывающейся двери, хозяин дома, до этого глядевший в окно, обернулся к гостям:

– Ну что, как тебе результаты? – спросил он у Ное.

– Неплохо, Лоргаун, совсем неплохо. Хотя, конечно, им всем еще есть, над чем поработать.

– Главное, что у них есть сила духа и стремление победить. Это те качества, которые отличают наших бойцов от многих камаштлианцев «по ту сторону».

– Ты полагаешь, – спросила Зали, – что у солдат ажсулата нет этих качеств?

– Безусловно, есть. Каждый странник рождается с этими качествами, иначе не могло бы существовать Галактического Содружества. Но я вынужден заметить, – вздохнул Лоргаун, – Что наши правители делают все для того, чтобы бойцы потеряли веру в себя и в свою нужность народу Кинчена, как бы парадоксально это ни звучало.

– Как так? – удивилась Зали.

– Чтобы объяснить тебе это, я должен рассказать одну историю. Вы никуда не торопитесь? – обратился он к Ное.

– Нет, у нас еще есть время, – сказал он и усадив Зали на жесткую лежанку, сам сел рядом – ближе, чем того требовал этикет.

– Что ж, тогда слушайте, – сказал Лоргаун и начал свой рассказ.

Когда-то те времена, в которые мы сейчас живем, обязательно окрестят смутными. Сейчас же придется обойтись без каких-либо определений и просто сообщить, что случилась эта история пять лет назад. И хотя речь пойдет об обычных бойцах, стоит отметить, что здесь в не меньшей мере замешаны аж-сулы. Сейчас об этих правителях говорят, как о доблестных воинах, мыслителях, тонких философах… Оно и неудивительно – нам нужны герои, великие полководцы, которые могли бы служить примером для молодых бойцов.

На самом же деле, большую часть времени аж-сулы тогда, как и сейчас, были заняты распределением власти, и каждый стремился урвать себе кусок побольше. Простым камаштли при этом пришлось нелегко – пока высокие чины грызли друг другу глотки, на плечи солдат лег груз ответственности за судьбу всей колонии.

Между кастами царила полная неразбериха. Ицамнийцы прохлаждались в своих лабораториях, киничийцы спрятались за толстыми дверями чиновницких кабинетов и оставались глухи к потребностям бойцов; ишчелианцы ломили такие цены за оружие, что в бой иногда приходилось идти с двумя гранатами и винтовкой со сбитым прицелом. И хотя именно от военных зависело и зависит благополучие всей нашей расы на этой планете, никому, казалось, не было дела до их потребностей.

Дикари будто чувствовали слабину и совершали набеги почти каждую неделю. Впрочем, это вам известно не хуже моего. Странники одерживали поражение за поражением. В конце концов, моральный дух солдат упал настолько, что стали появляться дезертиры. Однажды, завидев отряд землян, группа странников бросила грузовик с продовольствием и спасалась бегством. Конечно, их сразу отправили под трибунал, но даже сейчас, пересказывая эту историю, я чувствую мучительный стыд за тех бойцов, которых даже не знал.

В те тяжелые времена мой старший брат имел звание кучлакама и командовал отрядом совсем молодых бойцов, только недавно покинувших учебную зону и участвовавших в своих первых сражениях. Наши родители погибли в бою во время войны с фелкинийцами, когда мв были еще совсем детьми, и с тех пор я никогда не расставался с братом. Мы вместе прибыли на Землю, и я сразу попал под его командование. Когда мой брат выходил на полигон, все затихали – он никогда не повышал голоса и не повторял дважды, поэтому слушать его нужно было очень внимательно. Я безумно гордился им и мечтал, что, когда дослужусь до кучлакама, то буду таким же мудрым наставником и строгим руководителем.

Летом того рокового года отряд моего брата был заброшен вглубь австралийской пустыни и стоял лагерем в тридцати километрах на юго-восток от Кинчена. Это было одно из тех мест на карте, где практически не наблюдалось активности землян, и куда новобранцев отправляли «на всякий случай».

И вот однажды произошла катастрофа. Мне хотелось бы сказать, что эта ситуация была неожиданной, из ряда вон выходящей, но, увы в те времена подобное случалось довольно часто. Наком Кеал не сошелся с ишчелианцами в ценах на броню, и те временно заморозили поставки. В итоге в распоряжении новобранцев оказались только пробитые в боях и на скорую руку подлатанные бронекостюмы. Такая защита была бы взрезана первой же удачно выпущенной пулей.

Брат то и дело опасливо поглядывал на экран тактического компьютера, боясь заметить дикарей в патрулируемой зоне. И, конечно, однажды настал момент, когда радары засекли приближающийся отряд землян.

Это случилось в ночь с шестнадцатого на семнадцатое июля, в самой середине лета. Меня разбудил шум, и я, протирая глаза, выбрался из палатки. Хотя удалось мне это не так быстро, как хотелось бы – накануне я по глупости столкнулся с годавром. В итоге я, конечно, его подстрелил, но он успел хорошенько вцепиться мне в ногу. Лечение в боевых условиях, сами знаете, не самое эффективное, да и на поставке лекарств тоже сэкономили…

– Ближе к делу, – сказал Ное вполне добродушно, но с нажимом.

Так вот, – продолжил Логаун, – Я кое-как выбрался из палатки, подволакивая ногу. Брат стоял посреди лагеря и отдавал команды, бойцы судорожно и, как мне тогда казалось, беспорядочно метались вокруг, готовясь отразить атаку. Все шло не лучшим образом – солдаты были напуганы и не слишком опытны, исход битвы предугадать было невозможно. Но настоящая катастрофа случилась тогда, когда один из авинакенов горестно воскликнул:

– Чего мы стоим без брони? Мы все здесь умрем!

Каждый раз, вспоминая ту ночь, я отчетливо слышу эти слова. Мне даже показалось тогда, что в лагере на несколько мгновений повисла гнетущая тишина – все будто обдумывали эту мысль, пробовали ее на зуб, примеряли, как дырку от пули в груди. А потом началась паника. За несколько минут организованный отряд превратился в толпу напуганных юнцов, вот-вот готовых сорваться с мест и разбежаться кто куда.

Брат схватил одного из солдат за ворот и начал что-то ему говорить. Я не разобрал слов – только резкие, как удары хлыста, интонации. Видимо, солдат не внял его словам – он попытался вырваться, как мальчишка, убегающий от рассерженного учителя. Тогда мой брат ударил его в лицо так, что новобранец пошатнулся, и обязательно бы упал, если бы не крепкая хватка командира.

В иной день такая ситуация заставила бы отряд притихнуть, но в этот раз только усилила панику. Я стоял как вкопанный у своей палатки и не мог пошевелиться. Звуки, лучи фонарей, страх и ярость – всё слилось в мучительный калейдоскоп, и казалось, что это никогда не закончится. Когда брат достал из-за пояса пистолет и выстрелил в воздух, я даже почувствовал облегчение, как будто вдруг оборвалась напряженно звучащая струна.

Бойцы замерли на своих местах и обратили взоры своего командира. Он обвел свой отряд тяжелым взглядом, затем сокрушенно покачал головой и сказал: