Чтение онлайн

Анна кивнула.

– Какой ты рассудительный, дядя Уильям.

– О, я не «дядя», моя дорогая, никто больше так не говорит. Что же касается рассудительности, то, знаешь, когда однажды я признался самому себе, что мой отец и Винс самые умные в семье, а я всего лишь обыкновенный – приятный, порядочный, добрый к людям и собакам и так далее, но все равно обыкновенный – то решил смотреть на все по-прежнему, честными глазами, называя вещи своими именами. Никаких попыток приукрашивания. Я ни когда не рассчитывал на многое, Анна, наверное, поэтому больше всего времени провожу за письмами. Я пытаюсь повлиять на мир, улучшить его, знаешь ли. Вообще-то я знаю, что миру нет дела до того, что я думаю; все будет идти своим чередом, независимо от того, нравится мне это или нет. Войны, выборы, высокие налоги, плохая социальная защита, увеличение числа свалок токсичных отходов уменьшение площадей национальных парков – все это существует, как непреодолимая сила, и что бы я ни делал не будет замедления в их развитии или изменения. Если только не... Видишь ли в чем дело. Если только это не случится. Откуда я знаю, а вдруг получится? Может быть, одно действительно отличное письмо в газету или кому-нибудь в Государственном департаменте или в кабинете президента или даже самому президенту заставит кого-то сказать: – Эй, подождите, здесь есть то, о чем я не думал раньше. Мы должны изменить нашу политику, потому что этот Уильям Четем подал нам хорошую мысль. – Кто знает, вдруг что-нибудь в этом роде случится в один прекрасный день?

– Конечно, это может случиться, – сказала Анна. – Я думаю, это замечательно, что ты беспокоишься и что-то делаешь. Но это значит, что ты необычный человек, ты не должен считать себя обыкновенным.

– О, да. Как мило с твоей стороны, Анна: это так приятно слышать. Но, знаешь, это ведь не профессия, здесь не требуется блеск ума или образованность. Просто небольшое маленькое хобби. Так это называет Винс.

– Он неправ, – сказала Анна. – Ты занимаешь свое место в мире, стараешься быть его частью и оказать на него влияние. Это требует многих размышлений, времени и забот. Я очень горжусь тобой.

– Боже мой, – проговорил Уильям, зардевшись. – Боже мой, какие красивые слова. Спасибо тебе, Анна. Дорогая Анна. Ты стала такой симпатичной женщиной с такими хорошими мыслями. Однако, тебе следовало бы выйти замуж и иметь семью. Это неестественно, ты знаешь, быть только юристом.

Анна улыбнулась.

– Надо подумать об этом.

– Я тут слышал, ты ходила в горы на прошлой неделе с этим молодым человеком, который жил с Дорой. Он мне нравился, знаешь, хотя я и редко встречался с ним, он мало времени проводил с нами, что вызывало у меня интерес к нему. Но он, правда, нравился мне, и я понимаю, что в своей области Джош достоин восхищения. Гробницы, музеи и все такое. Ты еще виделась с ним?

Глядя мимо Уильяма, Анна увидела, что подъезжают Гейл и Лео с детьми на заднем сиденье. «Один из доводов в пользу того, чтобы не иметь семьи, – подумала она, – что никто не задает вопросов».

– Мы ужинали однажды в Лос-Анджелесе, – ответила она.

– И? – спросил Уильям. – И хорошо провели время.

– Хорошо.

? Что за слово, оно может обозначать, что угодно. Ты знаешь хочет от тебя? Кроме того, ты стоила ему кучу денег. Так чего же он добивается, увиваясь вокруг тебя?

– Не знаю, – сказала Анна.

– Но ты должна была сама спросить себя об этом.

Она улыбнулась.

– В основном, я спрашиваю саму себя, что я делаю.

– И что ты решила?

– Он хороший приятель, с которым приятно побеседовать, которого хорошо слушать. Он интересный человек, я могу расслабиться с ним.

– Мне он кажется мягким. А он мягкий?

– Сомневаюсь.

– Так что же потом?

– Дружба, мне кажется. Этого недостаточно?

– С женщиной, которая разбила его в пух и прах на судебном процессе? Сейчас он мне нравится, я тебе говорил, что он мне понравился, но это мне представляется странным.

– Завтра вечером Джош придет сюда на ужин. Почему бы тебе не спросить его самого?

– Он будет здесь? Как интересно. Он когда-нибудь был женат?

– Нет.

– Да, вот не везет. Я очень боюсь, что сделаю кого-нибудь несчастным, потому что у меня совсем нет опыта.

– Ты испытываешь огромный страх перед женитьбой, – заметила Анна. – Все прочие страхи исчезнут, когда уйдет этот. Ты знаешь, что тебя пугает?

– Ладно, ладно, конечно, ты можешь себе это представить, ведь ты специализируешься на браках, не так ли, или по крайней мере на их завершении. Может быть поэтому ты никогда не выходила замуж? Ты слышала слишком много историй о вражде супругов?

– Нет. Я не думаю, что брак – это вражда.

– О, но так оно и есть, моя дорогая. Слишком часто.

Анна с любопытством посмотрела на него.

– Где ты это видел?

– Повсюду. Нина и ее многочисленные мужья, Винс и Рита, Мэриан и Фред, и многие из моих друзей. У твоих родителей были трудные времена, моя дорогая, и даже у моих родителей, хотя они об этом забывали, конечно как это и должно быть после трагедии смерти.

– Трудные времена – это не вражда, – сказала Анна. «Как странно для нее защищать брак», – поду мала она.

– Нет, но брак – это минное поле, полное непредсказуемыx эмоций и яростных страстей. Я предпочитаю спокойствие. В мире слишком много волнений, я не могу добровольно внести их еще и в мою жизнь.

– Но не ты ли только что сказал мне, что я должна выйти замуж?

– А, ну ты это другое дело. Ты...

– Привет! – завопил Нед, выскакивая из машины, промчавшись по веранде и обхватывая Анну обеими руками. Робин спешила вслед за ним и повисла на Анне с другой стороны. – Мы выиграли, тетя Анна! Я перехватил передачу и сделал пробежку в сорок ярдов до площадки, только один парень был рядом, но я бегаю гораздо быстрее его. И ты знаешь, кто это был? Фил Мортон, сопляк, который сказал, это мой отец виноват, что вода оказалась отравленной. Я вчера ему надавал за это. А сегодня надо было видеть его физиономию, когда он не смог догнать меня! Все равно он ослиная задница.

– Вы что, говорите такие слова, Нед? – мягко спросил Уильям.

Анна взглянула на Гейл и Лео, поднимавшихся на террасу.

– Так говорят в городе?

– Некоторые, – сказал Лео.

– Многие, – возразила Гейл. – Хотела бы я знать, что делать; не можем же мы поместить в газете заметку, что мы не имеем к этому отношения.

– Я знаю, – объявил Нед. – Вы скажете им, что это была диверсия и мы выясняем обстоятельства. Я думаю, так и было. Это как у Индианы Джонса. Что-то кому-то понадобилось, они взорвали гору и начался обвал.

– Постой, – сказал Лео. – Это серьезное обвинение, Нед. Я не хочу, чтобы ты разносил это по городу. У нас достаточно проблем без далеко идущих обвинений, которые могут настроить людей друг против друга, когда они будут выяснять, кто что делал. Мне жаль, что ты подрался с Филом, но...

– А мне не жаль! Это было здорово! Он извинился. Вроде как.

? Мы должны поговорить о том, как разговаривать с людьми, – сказала Гейл. – Все мы должны говорить об этом так, как объясняет ситуацию компания в своих сообщениях и бюллетенях, что нет никакой опасности, мы обо всем заботимся, и лыжный сезон будет отличным. Ты знаешь, все расстроены; ведь владельцы магазинов и домов, которые снимают туристы, целый год ждут двух месяцев летом и четырех с половиной зимой, а теперь они начинают думать, что никто не приедет.

Лео обнял ее.

– Ничего такого не случится. У нас трудная осень, но лыжный сезон будет замечательным. Нужно только подождать. Мы справимся, ты же знаешь. И потом, нас здесь четверо, – он взглянул на Анну и Уильяма, – шестеро, черт побери, целая семья, и нет ничего на свете, чего люди не могли бы добиться, если у них есть семья и они любят друг друга. Верно?

– Верно, – тихо сказала Гейл. – Верно еще и то, что я терпеть не могу, когда есть какое-то беспокойство.

Анна и Уильям обменялись взглядами.