Чтение онлайн

–  Мишелла! Мишелла! Никакого ответа.

–  Мишелла, я вернулся с тем, что тебе нужно!

Он опасался, что она снова погрузилась в свой колдовской сон. Он посмотрел на юг и увидел, что черная волна еще больше приблизилась к замку.

–  Мишелла!

Потом он услышал звук отодвигаемой щеколды, ворота застонали и открылись, и Элрик увидел перед собой Мунглама - тот стоял с напряженным лицом, и глаза его были полны чем-то, чему Элрик не мог подобрать название.

–  Мунглам! Как ты здесь оказался?

–  Не знаю, Элрик.
– Мунглам отошел в сторону, пропуская внутрь Элрика. Он вернул щеколду на место.
– Я лежал прошлой ночью в своей кровати, когда появилась женщина - та самая, что мы видели здесь спящей. Она сказала, что я должен следовать за ней. И я каким-то образом последовал. Только я не знаю как, Элрик. Понятия не имею.

–  И где сейчас эта женщина?

–  Там, где мы ее впервые и увидели. Она спит, и я не могу ее разбудить.

Элрик тяжело вздохнул и вкратце рассказал Мунгламу то, что ему стало известно о Мишелле и воинстве, которое наступало на ее замок Канелун.

–  А ты знаешь, что находится в этой сумке?
– спросил Мунглам.

Элрик отрицательно покачал головой и, открыв сумку, заглянул внутрь.

–  Кажется, там нет ничего, кроме какого-то розоватого порошка. Но это, видимо, связано с каким-то сильным колдовством, если Мишелла считает, что с помощью этого можно победить келмаинское воинство.

Мунглам нахмурился.

–  Но Мишелла сама должна произвести это колдовское действо, если только она знает, что это за порошок.

–  Да.

–  А в сон ее погрузил Телеб К'аарна.

–  Да.

–  Но теперь слишком поздно, потому что Умбда - уж не знаю, кто он такой, - приближается к замку.

–  Да.
– Рука Элрика дрожала, когда он доставал из-за пояса сердце демона, которое он взял, перед тем как оставить дворец Ашанелун.
– Если только это не тот камень, что я думаю.

–  Что думаешь?

–  Я знаю одну легенду. У некоторых демонов эти камни вместо сердец.
– Он поднес камень к свету, на котором замерцали его синий, алый и зеленые цвета.
– Я его прежде никогда не видел, но мне кажется, это именно то, что я искал когда-то для Симорил, когда пытался вывести ее из сна, наведенного на нее Йиркуном. Я тогда искал, но так и не нашел Нанорион - камень, обладающий волшебной силой пробуждать даже мертвых или тех, кто спит мертвым сном.

–  И это и есть Нанорион? Он разбудит Мишеллу?

–  Если ее что и разбудит, так только это - я взял его из тела демона Телеба К'аарны. К тому же этот камень должен повысить эффективность колдовства. Идем.

Элрик направился через зал, а потом вверх по лестнице в комнату Мишеллы, где она лежала, как и прежде, на кровати под балдахином, перед стеной, увешанной щитами и оружием.

–  Теперь я понимаю, почему у нее такие украшения в спальной, - сказал Мунглам.
– Согласно легенде, это оружие тех, кто любил Мишеллу и сражался за ее дело.

Элрик кивнул и сказал, словно бы про себя:

–  Да, Императрица Рассвета всегда была врагом Мелнибонэ.

Он осторожно взял пульсирующий камень и, вытянув руку, положил его на лоб женщины.

Прошло несколько мгновений, и Мунглам сказал:

–  Похоже, камень на нее не действует. Она даже не шелохнулась.

–  Есть одна руна, но я не могу ее вспомнить… - Элрик прижал пальцы к вискам.
– Не могу ее вспомнить…

Мунглам подошел к окну.

–  Мы можем спросить у Телеба К'аарны, - иронически сказал он.
– Он будет здесь с минуты на минуту.

И тут Мунглам увидел, что в глазах Элрика снова появились слезы. Элрик отвернулся в надежде, что Мунглам не заметит их. Мунглам откашлялся.

–  У меня кое-какие дела внизу. Позови меня, если тебе понадобится моя помощь.

Он вышел из комнаты и закрыл дверь, а Элрик остался один с женщиной, которая все больше и больше казалась ему жутким призраком из самых страшных его ночных кошмаров.

Он попытался взять себя в руки и направить ход мыслей в нужное ему русло, чтобы вспомнить эти важнейшие руны на высоком слоге древнего Мелнибонэ.

–  Боги, - прошептал он, - помогите мне!

Но он знал, что в данном случае Владыки Хаоса не придут ему на помощь, напротив, будут препятствовать ему, поскольку Мишелла была одним из основных инструментов Закона на Земле - именно на ней лежала обязанность вытеснения Хаоса из мира.

Он упал на колени рядом с ее кроватью. Опустив голову, он протянул правую руку и коснулся пульсирующего камня, потом протянул левую руку и положил ее на пупок Мишеллы. После этого он начал петь на древнем языке, который звучал еще до того, как нога человека ощутила под собой землю…

–  Элрик!

Мунглам ворвался в комнату, и Элрик вышел из транса.

–  Элрик! Нас атакуют! Головные всадники уже в замке…

–  Что?

–  Они ворвались в замок, их около дюжины. Я их отогнал и преградил им путь в эту башню, но они уже ломают дверь. Их, видимо, послали, чтобы уничтожить Мишеллу, если им это удастся. Они удивились, увидев здесь меня.

Элрик поднялся и внимательно посмотрел на Мишеллу. Он закончил руну и почти успел повторить ее, когда появился Мунглам. Мишелла так и не шелохнулась.

–  Телеб К'аарна колдовал на расстоянии, - сказал Мунглам.
– Так он подавлял сопротивление Мишеллы. Но он не брал в расчет нас.

Они с Элриком поспешили из комнаты вниз по лестнице туда, где под напором вооруженных людей прогибалась и трескалась дверь.

–  Отойди в сторону, Мунглам.

Элрик вытащил застонавший меч, поднял его над головой и ударил им по двери.

Дверь раскололась, а вместе с ней и два странной формы черепа.

Остальные атакующие отпрянули назад, издав крики изумления и ужаса при виде белолицего воина с огромным мечом, который выпил души двух убитых, распевая свою странную, замысловатую песню.

Под напором Элрика они бросились вниз по лестнице в зал, где сгрудились, изготовившись защищаться от демона с его мечом, выкованным в аду.

А Элрик смеялся.

И от этого смеха их охватывал ужас.

И оружие дрожало в их руках.

–  Значит, вы и есть могущественные келмаины, - с издевкой сказал Элрик.
– Неудивительно, что вам нужно колдовство в помощь, ведь вы так трусливы. Неужели вы там, за Краем Мира, не слышали об Элрике Братоубийце?

Но келмаины явно не понимали его речей, что само по себе было необычно, поскольку говорил он на общем языке, известном всем людям.