Чтение онлайн

Из утверждения, что каждый человек только в силу того, что он живой, ориентирован на свое благо, следует, что все люди эгоисты. Да, именно это я чеканно говорю: все люди – эгоисты. Исключений нет. Не в бытовом смысле эгоисты, а в сутевом (от слова «суть»). Жизнь по природе эгоистична, как вода по своей природе мокрая (иначе это не вода).

В нашей культуре слово «эгоист» имеет ярко выраженный отрицательный оттенок. Утверждая, что все люди эгоисты, я прекрасно понимаю, как звучит это для уха человека, которому на протяжении всей жизни говорили, что эгоизм – это плохо. Что хорошо – это думать сначала о других, и только потом, по остаточному принципу о себе. Для него назвать всех эгоистами – равносильно назвать всех негодяями. Естественно, это вызывает соответствующую реакцию. Люди твердо скажут, что нет, дорогой автор, ошибаешься, не все эгоисты. И вспомнят героев, отдавших свои жизни за других. Вспомнят множество хороших, честных людей, для которых понятие чести, долга и совести стояло выше личного блага. Вспомнят тонущий «Титаник», на котором очень многие мужчины вели себя так, что их поведение невозможно охарактеризовать как стремление к своему благу.

Негативная реакция таких людей на мои слова подтверждает тезис, что всякая жизнь стремится к благу. Бегство от дискомфорта – это тоже стремление к благу. Вам неприятно читать, что все люди в своем основании эгоисты, и вы бежите от этого.

Чтобы последний абзац категорично настроенный читатель не воспринял уловкой, приведу более сильное подтверждение, что все ориентированы на свое благо. Представьте, у вас смертельно заболел близкий вам человек – мать или ребенок, супруг или друг. Вы уходите с работы и ночи напролет сидите у изголовья больного, ухаживая за ним.

Кажется, где же тут стремление к своему благу? Тут, напротив, налицо сострадание, самопожертвование и прочие высокие качества. Но как бы кощунственно ни звучали мои слова, если смотреть в корень ситуации, мотивом в этом поведении является не благо больного, а ваше стремление к своему благу. Вы оказались между двумя плохими вариантами: а) изменить свой образ жизни и ухаживать за больным; б) бросить его на произвол судьбы. Каждый выберет лучший для себя вариант – тот, что несет меньший дискомфорт. Если бросите больную мать – получите неприемлемый дискомфорт. Если будете ухаживать за ней – получите приемлемый дискомфорт.

Какими словами описан выбор – не важно. Важно, что без политеса и реверансов в сторону традиционных установок выбор из двух болезненных вариантов менее болезненного – это и есть стремление к своему благу. Если бы у вас сама мысль бросить больную мать или ребенка на произвол судьбы не рождала непереносимого дискомфорта, если бы больший дискомфорт несла мысль сохранить свой образ жизни и не ухаживать за больным, вы нашли бы миллион оправданий для такого поступка.

Если чужое страдание не вызывает у человека своего дискомфорта, для него это не руководство к действию, а новость. На новости реагируют общими словами-штампами соболезнования. К практическим действиям новости никого не побуждают.

Чтобы поставить точку в понимании явления, вспомним упомянутый «Титаник». На нем спаслось 75 % женщин и лишь 20 % мужчин. Причина очевидная – мужчины не ломанулись к спасению, сметая с пути женщин и детей. Напротив, они уступали места в шлюпках женщинам и детям. Многие миллионеры и аристократы предпочли смерть в этой ситуации. Согласно свидетельским показаниям, некоторые из них переоделись в смокинги и сели за столик в холле, попивая виски и наблюдая, как поднимается ледяная вода. Когда кто-то предложил им спастись, ответом было: «Мы одеты в соответствии с нашим положением и готовы погибнуть как джентльмены». Кажется, как можно про поведение смелых и благородных людей сказать, что оно продиктовано эгоистическими мотивами?

Но попробуем избавиться от эмоций. Не факт, что у всех получится, но попытка не пытка. Начнем с характеристики этих людей. Они были воспитаны как джентльмены. Что такое воспитание? Если коротко, это программа, дающая понятия «хорошо» и «плохо».

Чтобы мы одинаково понимали, что такое программа, вспомним древние культуры, где женщин считали чем-то типа домашней скотины. Корова нужна в хозяйстве, чтобы доить ее, куры чтобы яйца несли, а женщины детей рожать и мужчин обслуживать.

Если бы у тонущих на «Титанике» людей были сформированы такие взгляды, им бы в голову не пришла идея ценой своей жизни спасать женщин. Точно так же, как в головы благородных джентльменов не могла прийти идея спасать коров с курицами (допустим, они были на «Титанике») ценой своей жизни.

Если бы в головах пассажиров стояли противоположные установки, люди вели бы себя противоположным образом. Благородным поступком было бы собрать мечущихся по палубе женщин и запереть их в трюме. Если бы кто из мужчин пострадал в процессе этой операции, их назвали бы героями. В отношении их были бы сказаны возвышенные слова – такие же, какие сегодня говорят в адрес мужчин, спасших женщин ценой своей жизни.

Получается, благородство – не самостоятельное понятие. Оно всецело зависит от установленной в голову человека программы. Поведение, соответствующее программе, абсолютно синонимично понятию «благородное поведение». У людоедов благородным будет не дать убежать жертве. У европейцев благородно – дать убежать жертве.

Понятное дело, что каждый носитель программы не считает набор своих установок программой. Он уверен, что это естественная и сама собой разумеющаяся истина. И кто ее не разделяет, тот больной дикарь и сумасшедший маргинал. Но если мы поднимем планку выше, то увидим, что само намерение выявить, у кого программа правильная, а у кого нет – оно ущербно. Как было сказано выше, корни базовых понятий уходят в мировоззрение. Если одни считают, что мир устроен так, а другие иначе, у каждого будет своя правда.

Например, согласно монгольскому мировоззрению мир являлся их собственностью. Если они осаждали город, а население им сопротивлялось, монголы считали защитников чем-то вроде уголовных преступников, не отдающих хозяевам их собственность.

Если весь мир принадлежит тебе, потому что такова воля богов, у тебя в голове нет места для мысли, что ты отнимаешь чужую собственность. Возврат своей собственности – это добро. Защитники города оценивают действие монголов ровно наоборот, потому что у них другой взгляд на мир. Они считают свой город своей собственностью, и на его захват смотрят как на попытку ограбить. Добром является не отдавать своей собственности.

История учит, что бесперспективно выяснять, у кого правильный взгляд на мир, у кого ошибочный, у кого правильные понятия добра и зла, у кого ошибочные. Верующие разных конфессий тысячелетиями доказывают друг другу, что это они обладают святой истиной, а все другие пребывают во лжи. Несколько веков на эту же тему длится спор между атеистами и верующими, и тут тоже никуда не продвинулись.

Из этого следует интересный вывод. Чтобы раскрыть его во всей красе, вспомним популярное выражение культового фильма, где главный герой говорит: «сила в правде». Она кажется аксиомой, не нуждающейся в доказательстве. Оно красиво звучит и кажется, опирается на логику. Правда – синоним истины. Как между двумя точками есть только один самый короткий путь, так и истина только одна. Двух истин не бывает.

Если реально истина одна, тогда все правильно – сила в правде. Но если единой истины нет, если истин много, тогда вся эта эмоционально-логическая конструкция модели рушится. И ответ на вопрос: «в чем сила, брат?», остается открытым.

Евклидова геометрия утверждает, что между двумя точками существует только один самый короткий путь. Это утверждение верно для пространства с нулевой кривизной. Но в природе нет такого пространства. Оно все искажено, минимум, гравитацией. Максимум, не бывает идеально ровных материальных объектов. Например, поверхность земного шара – это пространство с положительной кривизной. Между двумя его точками, например между Северным и Южным полюсами, бесконечно много кратчайших путей – меридианы.