Чтение онлайн

Проживая свой путь, мы должны делать ошибки, это просто неизбежно. Хотя в процессе индивидуации и повторяется уже пройденный кем-либо (в данном контексте Христом) путь. Как бы там ни было, мы должны проживать свое собственное видение жизни. Следуя в своей жизни событиям жизни Христа и воплощая сначала его образ, а затем и следуя его учению, Франциск идентифицирует себя с Христом, но с учетом окружающей обстановки, его гнев обращен на тех, кто изменил идеи «нищенствующего жития» и стал использовать ее в своих целях. Этот аспект в жизни Франциска проявляется как последствие существования его ордена. Это событие мы предлагаем объединить с событиями Допрос у Каиафы и допрос у Пилата. После того, как Франциск получил официальное разрешение проповедовать Евангелие, следуя идее «нищего жития», Церковь очень быстро превратила свободное братство в оседлый монашеский орден. Это повлекло за собой изменения не только в уставе общины, но и в самой идее «нищего жития». Так, Франциску срочно пришлось оставить свое миссионерство и вернуться в Италию, потому что в его отсутствие братья поселились в собственных домах, что никак не укладывалось в образ бездомного, странствующего Христа. Сильно возмущенный, Франциск, придя в Болонью, потребовал разорения дома, но находившийся здесь кардинал Уголино возразил ему, что дом не составляет собственности братьев, а принадлежит римской церкви. То же самое испытал Франциск в самом Ассизи; здесь он даже влез на крышу и стал скидывать черепицы, но городская стража его остановила, объявив, что дом этот составляет городскую собственность. Франциск поспешил в Рим, настоял на отмене новшеств, введенных в его отсутствии, и помешал возведению нескольких братьев на высокие церковные должности.

Иисус прогоняет торгующих из храма, обрушивая на них весь свой гнев, гнев Франциска направлен на послушника, пожелавшего иметь при себе псалтырь и пришедшего спросить на это его согласия. Франциск, получивший самое простое образование, почерк которого свидетельствовал о крайней неуверенности в занятии письмом, и отвергавший собственность, сказал послушнику, который обратился к нему с вопросом, может ли он иметь собственный псалтырь. Франциск, выступавший против всякой собственности, ответил ему, что, получив псалтырь, он захочет иметь и молитвенник, а после того усядется как важный прелат и скажет товарищу: «Принеси мне мой требник!». Франциск произнес это в пылу, но затем, упав на колени перед монахом и сказал: «Прости меня, брат, ибо тот, кто хочет быть миноритом, не должен иметь ничего, кроме своей одежды» [104, с. 272].

Существует документ, подтверждающий эту историю, которую можно было бы принять за вымысел. Это завещание Франциска. В нем он, не критикуя духовенство, все таки настойчиво указывает на свою идею «нищего жития» и подражания Христу: «я оставил короткое и простое правило, и владыка Папа утвердил его. И те, которые приходили, чтобы разделить эту жизнь, раздавали все имение свое нищим. И они довольствовались одной одеждой, заплатанной снаружи и внутри и подпоясанной веревкой. И большего мы не хотели иметь. Священную службу отправляли мы, священнослужители, как и другие священнослужители, а братья миряне читали «Отче наш». Братья не должны принимать церквей и жилищ, для них построенных, если они не таковы, как приличествует святой бедности, обет которой мы произнесли в правиле; и должны жить в них как странники и чужеземцы» [113, с. 328-331].

Франциск запрещает просить и принимать привилегии от папского престола ни для себя, ни через третьих лиц, ни для церкви, ни для обители, ни для проповеди, ни для защиты от преследований.

Допрос у Каиафы и появление нового типа орденов – нищенствующие ордены миноритов.

Христос был предателем коллективной веры, еретиком. Его обвинили в том, что он угрожал разрушить храм Божий, место, где пребывает Яхве. «Таким образом, Иисус оказался предателем старых традиций, неприкосновенного коллективного хранилища религиозных ценностей. Для религиозной общины ересь считалась преступлением наравне с государственной изменой, и даже более опасной, чем измена собственно государству» [117].

Франциск становится выразителем коллективной веры, но при этом его учение не противоречит догматам католической церкви. В отличие от Христа, Франциск не был еретиком. Тем не менее, он предложил изменить понимание святости, противопоставив коллективное проживание святости сложившейся духовной элите. На Западе народный тип святости все таки был структурирован и легитимирован, здесь был выход эмоциональной коллективной веры, в отличие от православной традиции, где юродство, как коллективное проживание святости было в итоге запрещено. Сам процесс пресечения юродства был положен Никоном, который «нарицал их бешеными и лика их на иконах писать не велел» [69, c. 392-407].

Мы можем предположить, что процесс индивидуации указывает на способность западного сознания усваивать структуры поведения, заданные в данном случае, религиозным сознанием. Нищенствующие ордены воспроизвели религиозную парадигму раннего христианства, в основе которой лежали высказывания Христа своим последователям, поэтому и устав ордена был составлен на основании подходящих евангельских текстов: «…жить в послушании, и без собственности, следовать учению господа нашего Иисуса Христа, который говорит: «Если хочешь быть совершенным, пойди (Мт.19,21) и продай все (ср. Лк.18,22) имение твое, и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за мною (Мф.19,21). И: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мт.16,24). И еще: «всякий, кто оставит отца и мать, братьев и сестер, дома или земли ради Меня, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (ср. Мф.19,29; Мк.10,29; Лк.18,29).

Наше предположение, что западное сознание способно усваивать структуры поведения, в данном случае, заданные религиозным сознанием, подтверждает теория Ю.М. Лотмана [54], который описывал западное сознание как договорное. Также М. Поснов, историк церкви, пишет о том, что римский гений всегда был силен корпоративным духом. «Если греку был свойственен философский гений, то римлянину юридический. Римляне были недалеки в области умозрения и всегда в нем ценили лишь практическое приложение. Они были очень сильны административным, организаторским талантом. Благодаря этому, они всюду вносили порядок, создавали систему» [74, c. 287]. Поэтому свободное братство Франциска было очень быстро структурировано и поставлено на службу католической церкви.

Допрос у Пилата и политические последствия, как трансформация идей Франциска в культуре.

Образ «допроса у Каиафы» представляет собой решение религиозных последствий, касающихся учения Франциска, в таком случае «допрос у Пилата» – это политическая версия того же вопроса.

Новая идея Франциска, идея апостола-миссионера, позволяла странствовать с проповедью, это обновило не только церковную структуру, но и саму культуру. В этом отношении показательна судьба Фомы Аквинского, которого также привлекала простота «апостольского образа жизни» нищенствующих орденов: францисканцев и доминиканцев. Именно этого искал Фома, будучи представителем аристократической семьи – иного образа жизни в ином жизненном мире. Нищенствующие ордены открывали новые возможности: юные аристократы, такие как Фома, могли ездить по крупным городам, которые представляли собой быстро развивающиеся научные центры, и принимать участие в диспутах.

Идеи нищенствующего ордена получили воплощение в мирском ордене: помимо францисканского ордена и второго (женского) ордена св. Франциска – ордена бедных клариссинок, основанном в 1224 г. св. Кларой, сподвижницей св. Франциска, существует еще и третий орден св. Франциска (т. н. терциарии) – учрежден св. Франциском около 1221, получил в 1401 г. собственный устав и название Третьего ордена устава св. Франциска. Помимо терциариев, руководствующихся этим уставом, существует значительное число терциариев, живущих в миру и именующихся Третьим орденом мирян св. Франциска (устав впервые дан в XIII в., современный составлен в 1978 г.). Члены ордена остаются в миру, и орден предлагает им форму апостольской жизни, приспособленную к их положению [112, с. 151]. Терциариями были, например, Данте, Франческо Петрарка, Джотто, король Людовик IX Святой, Микеланджело и др.

Тайная вечеря и истязание Франциском плоти.

Процесс распознавания и принятия в себе Другого неизбежно приводит к конфликту. Так как конфликт должен быть преодолен, индивиду нужно вернуться к истокам бессознательного. В религиозном символизме это означает, что человек должен провести с самим собой Тайную вечерю, «поедая свою собственную плоть и запивая своей кровью» [117].

Таинство евхаристии позволяет человеку осознать себя не только эмпирическим человеком, но и трансцендентным. Символизм евхаристии дает нам возможность осознать свою божественную природу, которая выражена фигурой Христа.

Одним из основных символов человечества является жертвоприношение. В христианском символизме жертвоприношение воплощает себя в Тайной Вечери. Христос переозначил события еврейской пасхи, заменив пасхального агнца, на бескровную жертву: вино и хлеб. В христианстве человек символизирует собой и жертву, и спасение. Чтобы преодолеть двойственность своего существования в этом мире, нужно принести себя в жертву.

В жизни Франциска подобные действия проявляются в его стремлении подавить свою телесность. Оберегая госпожу свою бедность, он не позволял, чтобы у братьев появлялся избыток припасов или вещей. Франциск утверждал, что даже удовлетворяя необходимую потребность, мы служим своему аппетиту. Крайне редко он соглашался поесть приготовленной пищи, а если и ел какой-нибудь суп, то или приправлял его золой, или же до несъедобности разбавлял теплую жижу холодной водой. Он не пил вина, а воду он пил в том количестве, которого хватало только для утоления жажды. Когда Франциск останавливался в гостях, то не разрешал стелить себе мягкую постель, и ложился нагим телом на голую землю, подстелив себе только свою одежду.