Чтение онлайн

». Пытаясь воплотить свою идею в реальность, он много путешествовал по стране, предлагая свои услуги в качестве министра китайским царям и князьям. Конфуций занимался реформированием общественной жизни, армии, финансов, культуры, но ни одно из его начинаний так и не было доведено до конца - то вследствие утонченности самой идеи, то в результате противодействия его врагов. Мудрость снискала Конфуцию большую славу, и к нему стали стекаться со всей страны люди, желающие стать его учениками. Учение Конфуция

[783] после его смерти записали его ученики в книгу «Беседы и высказывания». Большое влияние на формирование конфуцианства оказали философы Мэн-Цзы (372-289 гг. до н.э.) и Сюнь-Цзы (313-238 гг. до н.э.).

Основу этой школы можно выразить словами ее основателя: « Государь должен быть государем, сановник - сановником, отец - отцом, сын - сыном». Император, согласно конфуцианству, является отцом всей страны, а подданные должны быть его верными детьми. Всё население страны эти “философы” поделили на 4 категории ( своего рода, отдаленный прообраз индуистских каст):

1. Люди, обладающие мудростью с рождения;

2. Люди, которые могут приобрести мудрость;

3. Люди, с трудом постигающие учение;

4. Народ, который не в состоянии научиться мудрости или приобрести знания.

Подобного рода социальную “классификацию” мы неоднократно встречали в разных рабовладельческих обществах: от Древней Греции до современной Индии.

Основу воспитания, согласно конфуцианству, составляет точное следование церемониям, которое представляет собой внешнее «выражение долга, любви, преданности». Чем сложнее и точнее исполнение той или иной церемонии, тем, считалось - лучше. Поэтому все взаимоотношения в кругу семьи, или на работе, или в обществе должны строиться на церемониях. Целью в конфуцианстве является «обретение характера благородного мужа», то есть человека, который «верен, справедлив, предан императору и добр к народу». Достигнуть этого можно при помощи своих сил через исполнение церемоний.

При этом народ, который, по Конфуцию, должен находиться в унизительном состоянии, ибо в этом, по его мнению, заключается воля Неба, не может достигнуть добродетели и поэтому обязан слепо повиноваться знати. Чтобы народ не вздумал учиться мудрости вся его жизнь должна быть заорганизована церемониальными ритуалами.

Судя по всему Конфуций был атеистом

[784], мыслящим имперскими категориями, а религия (идеология) для него была всего лишь средством удержания толпы в рамках имперского порядка

[785]. Не удивительно, что после его смерти такая государственная идеология была востребована высшей “элитой” Поднебесной. Конфуций не признавал мистики и духов, он скептически относился к суевериям и метафизическим спекуляциям. Он говорил: «Мы не знаем, что такое жизнь как же можем мы знать, что такое смерть?»

[786]. Не удивительно, что всё смутное, подсознательное, относившееся к сфере неподконтрольных разуму чувств, конфуцианство оставляло в стороне. Но всё это продолжало существовать, будь то суеверия простого народа или философские искания творчески мыслящих и ищущих индивидов.

Отдавая дань архаичной культуре китайцев, их религиозности, в целях наилучшего упорядочивания церемониальной жизни во всех без исключения её сферах - конфуцианство, подобно другим восточным учениям, признало существование духов, демонов, богов

[787]. Огромную роль играет культ предков

[788]. Согласно этому культу, умершие предки осуществляют деятельную связь между миром духов и людей. Без совета с духами умерших предков не предпринималось ни одно серьёзное начинание.

Одной из главных особенностей китайского империализма является то, что с глубокой рабовладельческой древности в понятие «высшая справедливость» был вложен рабовладельческий смысл. Конфуцианство пронесло этот смысл “справедливости” через два с половиной тысячелетия и он устойчиво вошёл в генетику людей китайской цивилизации. Даосизм же, существовавший параллельно конфуцианству, был во-первых, разным для разных слоёв населения (для немногочисленных “мудрецов” и поддерживаемой ими “элиты” даосизм представлял собой систему стимулов посмертной “справедливости” - “бессмертия”; а для простонародья даосизм представляет собой систему суеверий, дополняющую имперскую систему церемоний, но основанную на религиозной мистике для толпы). Во-вторых, даосизм вынужден был подстраиваться под конфуцианство и с первых же веков их параллельного существования они “нашли общий язык”

[789]– оба поддерживали смысл понятия «справедливость» в том смысле, который в него вкладывал Конфуций.

Признавая единственно верной незыблемость земной имперской иерархии (которая держалась на сословном принципе, как и в Индии), Конфуций, а за ним и высшая государственная “элита” придерживалась сама и учила подчинённых придерживаться созданного ими кодекса «законов», за нарушение которых следовало наказание, а за верную службу - поощрение. Таким образом, параллельно даосским религиозным стимулам, выражающим «смысл жизни», существовала мощнейшая система социального стимулирования «на все случаи жизни». Оба контура стимулов

[790] работали в согласованности и обеспечивали надёжное «зомбирование» подчинённых всех слоев общества

[791]. При этом высшая имперская “элита” управляла Поднебесной, создав себе имидж « строгих справедливых мудрецов», олицетворяющих «высшую мудрость Неба», главным из которых был признан Конфуций. Про него сказано примерно следующее, что можно выразить в коротком отрывке:

«На службе мудрец строг, но одинаково ласков и приветлив со всеми, весел и всегда ровного нрава со своими друзьями. Ему приятнее общество мудрецов, но и немудрыми он не пренебрегает. В семье мудрец любит одинаково всех своих домашних; любимцев у него нет. Если кто обидит мудреца словом или делом, он не выказывает ни гнева, ни раздражения. В каком бы состоянии ни был мудрец, он всячески старается быть полезным отечеству или согражданам; оказав услугу, он ею не хвалится, но скромно и терпеливо ждет воздаяния за нее. Если же его обойдут наградой, он не ропщет и не жалуется. Похвала честных людей, сознание, что он сделал добро для добра - вот самые лестные для него награды. Если же его взыщут почестями, он не гордится и по-прежнему доступен всем и каждому. Ему неведомы зависть, надменность, презрение - он со всеми живет в согласии. Последнее порождает всеобщую к нему благосклонность. Главный же источник мудрости - любовь и сострадание ко всему человечеству».

Подобные принципы взаимоотношений пронизывали Поднебесную «сверху донизу»: подчинённые как правило не слышали от вышестоящих “мудрецов” презрительных окриков, истерических упрёков. “Мудрецы” наказывали подчинённых спокойно за нарушение имперского рабовладельческого порядка, а подчинённые принимали наказания - как должное, тоже спокойно, следуя всеобщим правилам поведения и этикета

[792]. Такие взаимоотношения имитировали гуманизм, который якобы пронизывал всю Поднебесную «сверху донизу»: ведь чем «выше», тем больше мудрости, поэтому подчинение вышестоящему признавалось тоже мудростью, а “милость” вышестоящего (пусть даже это и наказание за проступок) считалось любовью и состраданием к провинившемуся. И такая система взаимоотношений работала и работает по сей день в Поднебесной