Чтение онлайн

При мусульманских династиях Моголов джайны также подвизались в сферах торгово-ростовщических операций, при налоговых ведомствах, давали ссуды, сумев избежать преследований. В колониальный и постколониальный период торгово-ростовщическая прослойка марвари (по месту образования Марвара), большинство из которых составляли джайны, вышла на ведущие позиции в финансово-экономической жизни Индии. Как видно, классический индуизм, закрепляя сословные барьеры, не способствует саморазвитию личности выше типа психики «зомби». [800]

В то же время, джайнизм смог выделить из своей среды прослойку «демонов», которых потом, видимо, употребляли колонизаторы в качестве своей периферии, поручая им те профессии, которые у европейцев традиционно заняты иудеями: иудеев в Индии было мало, пришлось обращаться к помощи местной «пятой колонны». Это говорит о том, что нарушение устоев сословно-кастовой дисциплины джайнами не пошло в прок изменению социального порядка в Индии: как только джайны приподнялись в социальном плане, они стали служить прежней сословно-кастовой дисциплине, выделяя выгоду для своей «общины» — которая стала сначала национальным, а затем интернациональным кланом-мафией. Видимо, такая уж рабовладельческая суть мировоззренческой основы индуизма, что даже благие начинания деградируют в разновидности расизма: выхода в Человечность в индуистском мировоззрении не предусмотрено самой «философской» основой всего атеистического Востока.

В настоящее время диаспора джайнов присутствует не только во всех крупных городах Индии, но и в Англии, США, странах Южной Азии. Что говорит о том, что джайны стали в некотором роде не только периферией колонизаторов (которые сами работают на «мировую закулису»), но и периферией непосредственно «мировой закулисы». [801]

Сикхизм (от пенджабского сикх, «последователь, ученик») не менее интересен, не только в социальном плане, но более даже — в религиозном. Он интересен тем, что сложился под влиянием проникновения ислама на территорию Индии. Родиной сикхизма является Пенджаб (от персидского «пять рек») — область на северо-западе Индии, где текут пять великих притоков Инда. Этот район на протяжении многих столетий выступал как буферная зона в контактах Индии со странами Ближнего и Среднего Востока, а в период Средневековья ему была уготована роль посредника во взаимоотношениях двух цивилизаций и двух крупных религиозных культур — индуистской и мусульманской.

Сикхизм начал складываться на рубеже XV–XVI вв., в переломный период индийского средневековья, когда подходила к концу эпоха Делийского султаната (1206–1526 гг.) и на его месте сложилось новое государственное образование с центром в Дили — империя Великих Моголов (1526–1707 гг.). Кровопролитные междоусобицы, упадок и отсутствие стабильности создавали условия для активизации разнообразных религиозно-реформаторских движений.

Естественно, что реформаторство затронуло прежде всего индуизм — религиозную систему подавляющего большинства населения Индии. В его рамках в это время набирало силу мощное североиндийское антисословноебхакти, уходившее корнями в наследие бхакти Южной Индии (VII в.), и получившее новый импульс. Основной идеей, проповедующейся бхактами, была беззаветная, зачастую экстатическая (как и принято у индусов) любовь к Богу, выходящая за пределы религиозных, кастовых имущественных и прочих рамок, а потому доступная каждому человеку. Ислам был в основном религией высшей «элиты» во время узурпации власти мусульманскими правителями [802] и некоторых обездоленных групп индийского общества. К тому же ислам в Индии был далеко не однороден: он был представлен несколькими конфессиями. Большой популярностью пользовался суфизм. Изгнанные из Ирана и других стран мусульманского мира, суфийские проповедники находили пристанище в Уче и Мултане (районы на северо-западе Индостана). Там в XI–XII вв. существовали суфийские государства. Постепенно суфии продвигались дальше на восток, вплоть до Дели (впрочем, делийские султаны их тоже не жаловали).

Суфии полагали, что конечная цель человека — общение и слияние с Богом, и достичь этого можно, если отречься от мира, вести аскетический образ жизни, погружаться в размышления о божестве, петь молитвы, повторяя в них имя Бога. Они считали необходимым самоотречение под руководством духовных наставников — шейхов. Бедность в суфизме расценивалась как один из праведных путей в противовес «богатству» и роскоши. Дервиши (члены суфийских орденов, которых на территории Индии насчитывалось более десятка) проповедовали те же идеи, что и бхакты — они говорили о необходимости всеобщей любви и братства между людьми разного происхождения и достатка, что, конечно же, находило отклик в кастовом индийском обществе.

Как мы знаем из Четвёртой книги курса, к XV–XVII вв. исторический ислам уже сильно деградировал (по отношению к идеалу, который принёс «пророк» Мухаммад). Суфии (тех орденов, которые были в Индии и в мусульманских странах) вошли в конфликт с материально «богатыми» иерархами исламских халифатов, поддерживающими догматический извращённый ислам, и проповедовали аскетизм и самоотречение. Но сикхи, как можно понять из их учения — пошли гораздо дальше суфиев: [803] они не только проповедовали идеи слияния с Богом, противостояли роскоши и разврату, но призывали к нормальному образу жизни в миру (чем были объективно праведнее аскетов-суфиев) и отрицали доктрину рая и ада, чего не было в среде мусульман. Можно сказать, что в недрах сословно-кастовой Индии к концу XV — началу XVI вв. сложилась религиозная система, основные идеи которой были самыми передовыми в мире. [804] Эти идеи — вплоть до деградации первоначального учения (середина XIX века) были практическим укором не только индуизму, но и историческому исламу.

Рассмотрим исторические этапы становления сикхизма, после чего приведём его мировоззренческие основы. Скажем сразу, что если бы не объективный внутренний кризис самого сикхизма, приведший к потере динамики его распространения, в результате которого, видимо, прекратилось его творческое развитие — его будущее могло бы быть мировым. Из истории сикхизма видно, что Бог поддерживал его проповедников (каждого по-разному) на начальных этапах становления.

Основателем сикхизма считается гуру Нанак (1469–1538/39 гг.), последователи которого стали называть себя сикхами — учениками. Выросший в индусской семье в Пенджабе, Нанак получил прекрасное образование. Н знал, помимо панджаби, персидский и арабский языки и немалое время посвятил изучению основополагающих идей разных религий. [805] Он много путешествовал и, согласно преданию, смог посетить все важнейшие индусские, буддийские и мусульманские «святыни». Попутно Нанак излагал свои религиозно-философские взгляды, высказывая их в стихах, гимнах — которые слушали толпы людей. Проведя в странствиях около 30 лет, он вернулся в Пенджаб, где основал общину — Картарпур («Крепость Всевышнего»), в которой стали выступать многочисленные его последователи и ученики. Оставшуюся жизнь Нанак провёл, сменив одеяние паломника на одежду крестьянина, трудясь на земле [806] и проповедуя своё учение.

Бросая вызов многобожию индуизма, Нанак говорил, что существует лишь один Бог, и поэтому важнейшее определение Бога — Эк (Один, Единый, Единственный). Первая мантра («Мул Мантра» — основная мантра), которой открывается «священная» книга сикхов Ади Грантх, говорит:

«Бог Един и вечен. Он имманентно [807] присутствует всюду и одновременно является Творцом всего сущего. Он имманентен в своём создании. Он лишён страха и враждебности. Он существует вне времени. Он вне смерти и рождения. Он познаётся милостью гуру». [808]

Бог у Нанака не персонифицирован, он — «нигрун» («не обладающий качествами»), но при этом Бог существует везде и повсюду, проявляется через бесконечное множество живых форм, а также через свои деяния, приобретая тем самым характеристику «сагун» — «обладающий качествами». При этом Он никогда не приобретает антропоморфный облик и всегда остаётся невидимым, а потому, соответственно, невозможно поклоняться Его изображению и бессмысленно воздвигать в его честь храмы.

Очень правильный подход, с помощью которого Нанак смог просто и доступно объяснить, то, что Бог разговаривает на Языке жизненных обстоятельств со всеми и — персонально с каждым на том Языке, который понятен именно этому человеку. Поэтому, обладая бесконечным множеством качеств, Бог предстаёт в жизни личности в первую очередь через те «живые формы» и явления (деяния), которые непосредственно касаются личности. И лишь благодаря этому Бог приобретает для личности определённые качества — из всего их бесконечного (для человека) числа. [809] Чем больше личность не предвзято (вне связанности догматами и эгрегорами традиционной веры) обращает внимание на проявления Языка Жизни — тем больше качеств Бога она познаёт. Объединив свои наблюдения о Боге в общине, люди могут поделиться друг с другом своими наблюдениями — в результате чего появится некий совокупный (соборный) «образ» Бога — но не персонифицированного, а «обладающего качествами». Творчески следуя этим определённым совместно качествам Бога и, сравнивая их с критериями оценок «качеств» Бога («образа» Бога) в религиозных системах, люди могут избавиться от религиозных иллюзий, обретя истинную Свободу — творческое обоюдостороннее общение с Богом через Жизнь.