Чтение онлайн

Но все желающие побыстрее достичь просветления (в том числе и европейцы) даже не задумываются, что естественный предопределённый Свыше взаимный обмен биополями (и соответствующими фрагментами в первую очередь родовых эгрегоров, а затем и тех, в которые вложены родовые эгрегоры по их расширяющейся взаимной вложенности) целенаправленно предназначен для особо ответственного дела — для полноценного зачатия человека.

Культовое употребление главного животного инстинкта не по назначению свидетельствует о «животной» основе психики участвующих в культе, поскольку «основной инстинкт» остаётся одной из главных основ религиозной культуры — подобно тому, как у животных он доминирует в их поведении в «брачные» периоды. Но люди, обставив «основной инстинкт» культурными наслоениями, создали на его основе «зомбирующий» психику ритуал, после участия в котором люди становятся «зомби» религиозной системы — безумно следуют традициям культуры. Устойчивые традиции культуры подобного рода ещё больше препятствуют избавлению людей от «животного» гнёта инстинктивных программ, поскольку традиции учат этому с детства.

Сильный эротический элемент являющийся достаточно примитивным, но общедоступным психотехническим имитатором стадий подготовки и вхождения в «транс» — считается «чисто восточным достижением, не имеющим ничего общего с сексуальными излишествами, так известными западному обществу второй половины XX века». Но, как мы уже говорили, суть явления не меняется от его культурной оболочки и принятой субъективной символики: просто на Востоке многие вещи, которые даже на Западе считаются пороками — названы благовидными именами.

Верующие тантризма, выполняя ритуалы, весьма напоминающие древние западные оргии, считают, что они «познают исконную связь вещей, ибо половые отношения, как никакие другие, позволяют выйти за границы индивидуального эгоистического «Я», ощутить единство с Другим». [156]

3. Наставническое руководство гуру — третья специфическая особенность, считающаяся необходимой для «воздействия на Вселенную» в Ваджраяне.

Обязательность наставнического сопровождения особа важна в Ваджраяне, поскольку её культовая практика обещает последователям «особо быстрое, как молния «ваджра», которая испускалась Индрой, спасение», а без опытного наставника самопроизвольные психотехники могут привести к печальным результатам. Самым плохим из которых считается критерий невозможности свихнувшегося адепта «посвятить себя делу веры». Иными словами, гуру следят за тем, чтобы психика верующих проходила все стадии принятых психотехник последовательно — что обеспечивает с большой степенью вероятности ожидаемый результат.

Сторонников Ваджраяны около 3 % от верующих буддистов. Однако этой школой не пренебрегают и многие другие «более строгие» сторонники буддизма, одно из которых — ламаизм. Поскольку ламаизм основан на ритуалах Ваджраяны, мы продолжим в следующем разделе рассмотрение вопросов, связанных с буддийской Ваджраяной.

Многие тантрические культы с их примитивизмом и очевидной имитацией состояния «просветления» хороши для понимания сути других направлений буддизма более «строгих» и «духовно возвышенных» над культами очевидных половых отношений.

Напомним, что в конце I тысячелетия н. э. буддизм был почти вытеснен с территории Индии, а окончательно оттуда исчез в начале II тысячелетия под натиском мусульман. В самой Индии буддизм выдержал длительную конкуренцию типологически близких к буддизму учений и школ. В ходе этой конкурентной борьбы индуизм претерпел существенные изменения, заимствовав из буддизма «творческое» развитие «философии» буддизма и основных психотехник. Индуизм победил в Индии вследствие его поддержки сословности, в то время как буддизм стал «религией для народа» — особенно Махаяна.

Тибетский буддизм — ламаизм (от слова «лама» — монах; высочайший) [157] — термин общепринятый для обозначения разновидности буддизма, организовавшегося в первую очередь в Тибете [158] в конце VII — начале VIII вв. н. э. Ламаизм представляет собой синтез Махаяны, Ваджраяны и архаического добуддийского комплекса верований местного населения пригималайского региона. К началу распространения буддизма Тибет был молодым, но сильным государством, доставлявшим много беспокойства своим соседям, прежде всего, китайской империи Тан (618–907 гг.), некоторые пограничные территории которой в VII–IX веках постоянно переходили из рук в руки.

Предшественником буддизма в Тибете была местная религия бон (бон-по) с её преимущественно анимистическим культом божеств, духов и сил природы. Складывавшаяся на этой первичной основе новая модификация буддизма — ламаизм — впитала в себя немало от этого первоисточника. Это, в частности, хорошо видно при знакомстве с ламаистским пантеоном и различными культами, часть которых восходит к примитивным шаманским верованиям древних тибетцев и монголов.

Ламаизм в Тибете был инициирован проповедниками из Индии, тем же образом, что и во многих других регионах распространения буддизма, [159] и окончательно складывался в период VII–XV вв. В начале II тысячелетия н. э. в Тибет устремились многочисленные остатки монахов из преследуемых мусульманами буддистов Индии, принося с собой «драгоценные» рукописи писаний — чем укрепили «кадровую базу» учителей-гуру Тибета.

В общем и целом ничего особо необычного (по отношению к другим разновидностям буддизма) тибетский буддизм не представляет. Привлекательность тибетского ламаизма в его преимущественно высокогорной локализации, монастырской иерархии и социальной организации, которые позволили сохранить большую часть обрядно-ритуальной стороны до наших дней. Именно поэтому многие поклонники буддизма обращаются за религиозным опытом в Тибет, уже давно ставший предметом мистического интереса и мифических историй.

Ламаизм, впитал в себя почти все важнейшие направления Махаяны и Ваджраяны: йогические практики, медитацию, тантризм, наставничество гуру, магию (мантры, мудры, мандалу) эзотерические направления, культы бодхисаттв, шакти, пантеон. Мы уже знаем, что распространения буддизма сопровождалось трудностями, связанными с частыми столкновениями религиозных «интересов» местных культов многобожия и буддийского учения. С VII в. ареалом распространения буддизма Ваджраяны стал Тибет. Преодолевая сопротивление племенных «элит», «жрецов» и шаманов местных культов, буддизм трансформировался, приспосабливаясь и испытывая влияние местных религиозных систем.

Именно поэтому буддизм Тибета оброс разнообразными пантеонами, в среде которых доминировал ваджраянский Адибудда и его несколько воплощений — «покровителей Вселенной» — с многочисленным свитами [160] и обязательными спутницами шакти. Будда Гаутама осмысливался как будда современной космической эпохи, Будда Майтрея — как будущий будда-мессия.

Поразительно: будучи изначально сугубо атеистическим религиозным ответвлением индуизма (Будда Гаутама, по свидетельству буддийской традиции, отвечал «благородным молчанием» на все вопросы о природе мира и его происхождении»), [161] буддизм исторически оброс культами божеств и пантеонами. Однако весь этот внешний ритуализм был всего лишь данью пониманию толпы, требующей «воплощений», за которыми скрывалась главная мистика буддийских ритуалов. [162]