Чтение онлайн

Второе - это то, что позволяет признать ОБСЕ уже не "совещанием", а организацией, способной иметь свою собственную волю, принимать серьезные решения, соблюдать законные права и интересы всех своих членов.

Уже постфактум я вспоминаю о зачастивших в Баку эмиссарах из многих стран мира, спешивших к президенту Гейдару Алиеву с посланиями и рекомендациями, смысл которых сводился к одному: вести себя мирно на Лиссабонском саммите. В этих посланиях содержались также и угрозы. Нам прямо указывали на то, что Азербайджан может оказаться в политической изоляции, что еще больше усугубит наше и без того тяжелое положение. Нам предлагали пойти на компромисс, не обострять вопросов о нашей попранной территориальной целостности, сделать совместное с Арменией заявление о наших добрых намерениях, направленных на скорейшее урегулирование конфликта.

Они объясняли свою позицию тем, что Армения, пользуясь правом вето, все равно не даст консенсуса на те формулировки в документах предстоящего саммита ОБСЕ, которых мы добиваемся, то есть признания нашей территориальной целостности, принадлежности Нагорного Карабаха Азербайджану.

Думаю, что эти рекомендации давались вполне искренне, ибо никто не мог предположить, какой оборот примут события в Лиссабоне. Вполне могло бы случиться и так, что, обозлившись на несговорчивость Азербайджана, мешающего осуществлению их целей, главы государств действительно наказали бы нас, приняв какой-то документ, осуждающий действия азербайджанской делегации.

Наши дипломатические усилия не давали ожидаемых результатов. Я смог выработать с представителем президента Армении Ж.Либа-ридьяном всего лишь текст совместного заявления с перечислением известных резолюций СБ ООН и некоторых успехов, достигнутых в рамках Минской группы. Это заявление ничего нового не содержало, но вместе с тем рассматривалось как возможный вариант для принятия в Лиссабоне.

В рамках Минской группы также не удалось договориться по принципам урегулирования конфликта ввиду отказа армян согласиться с предложениями, сделанными сопредседателями - Россией и Финляндией. Эти предложения были доведены до приемлемого вида в Хельсинки усилиями азербайджанской делегации, возглавляемой Тофиком Зульфугаровым, нашим лучшим экспертом по карабахской проблеме, ныне министром иностранных дел Азербайджана.

Хотел бы отметить также большую помощь руководства Финляндии и представителя России, посла Ю.Юкалова на переговорах в Хельсинки, что способствовало выработке трех принципов, легших в основу Лиссабонского заявления.

Придавая большое значение работе Минской группы накануне Лиссабонского саммита, президент Гейдар Алиев направил с визитом в Хельсинки тогдашнего министра иностранных дел Гасана Гасанова с соответствующими инструкциями, который также с присущей ему энергией сделал все, что было в его силах, для выработки отвечающего нашим интересам документа.

Вместе с тем в Лиссабон мы направлялись с пустыми руками, без согласованных документов по армяно-азербайджанскому конфликту, без определенной надежды, что сумеем добиться чего-либо позитивного. У нас был лишь документ, выработанный в Хельсинки, который сопредседатели не могли предложить Лиссабонскому саммиту ввиду нежелания армян с ним согласиться.

По прибытии в Лиссабон 30 ноября 1996 года мы собрались в номере отеля "Парк-Атлантик" у Гейдара Алиева и выслушали мрачные отчеты уже действовавших в рабочих группах саммита заместителя министра иностранных дел Араза Азимова и нашего представителя в ОБСЕ посла Вагифа Садыхова. Оказалось, что все наши усилия включить в текст Лиссабонской декларации что-либо позитивное для нас не имели успеха.

Начались бесконечные переговоры. Мы стучались во все двери. Гейдар Алиев встретился с целым рядом глав государств, руководством ОБСЕ. В поте лица работали все члены делегации. В нервной обстановке мы бегали по бесконечно длинным коридорам, поднимались и спускались по этажам, объясняя свою правоту, законность наших требований, всю несправедливость, которой подвергся азербайджанский народ. Не говоря о нервном напряжении, трудно было переносить чисто физическую нагрузку. Мы начинали работать с раннего утра и почти не спали все ночи вплоть до 3 декабря. К нашему ужасу все, соглашаясь с нами, разводили руками, говоря, что ничего не могут сделать ввиду правила консенсуса, то есть необходимости согласия каждого государства-участника, а значит, и Армении.

Наше настроение испортилось еще больше, когда мы ознакомились с проектом текста декларации. В нем содержались пункты о поддержке суверенитета и территориальной целостности Грузии, Молдовы, против которых никто не возражал, выражалось отношение к конфликтам в Боснии и Герцеговине, положению в Югославии и т.д. и не было ни одного слова о наших наболевших проблемах.

Получалось так, что по капризу агрессора - Армении все мировое сообщество не способно в своих документах на саммите ОБСЕ признать даже территориальную целостность Азербайджанского государства, не говоря уже о признании Нагорного Карабаха неделимой частью Азербайджанского государства или утверждении справедливых принципов урегулирования конфликта.

Наши усилия пробить даже весьма нейтральный параграф с перечислением общеизвестных моментов урегулирования, отраженных в резолюции СБ ООН, приверженность к прекращению огня вплоть до подписания мирного соглашения не увенчались успехом из-за того, что мы туда добавили формулировку о территориальной целостности Азербайджана.

Справедливости ради надо сказать, что главы государств пытались уговорить президента Армении Левона Тер-Петросяна согласиться с нашими поправками. То же самое по рекомендации руководства ОБСЕ попытались сделать и мы, встретившись с Тер-Петросяном. Но он всячески уклонялся и убеждал нас в том, что, если он согласится на это, то дорога в Ереван ему будет навек закрыта.

В круговороте всех этих событий, встреч, консультаций, переговоров произошло то, что мы и весь саммит поняли в самом конце. Гейдар Алиев, хладнокровно вникая во все детали происходящего, полностью разобрался в обстановке, царившей на саммите, и принял решение вступить в бой с этим уважаемым всемирным конгломератом.

Когда я говорю "вступить в бой", я не имею в виду использование нашей домашней заготовки, жесткого заявления с резким осуждением армянской агрессии и позиции ОБСЕ, не способной защитить справедливость. Если бы мы пошли на такой шаг, то потерпели бы поражение. Это заявление было бы отклонено и оставлено без внимания.

Наш президент в этой сложной обстановке сумел выработать тактику и стратегию, обеспечившие победу, которой никто не ожидал. Пользуясь своим правом вето, он наложил его на весь основной итоговый документ ОБСЕ, бросив открытый вызов всей достопочтенной организации и тем, кто там был представлен "от Ванкувера до Владивостока" (это излюбленное клише в последнее время очень модно в обиходе международных организаций и в речах некоторых глав государств). Более того, по его инструкции Араз Азимов в рабочих группах заблокировал и другие документы ОБСЕ по концепции безопасности в Европе, ограничению обычных видов вооружений и т.д. По сути дела это был открытый бунт, грозивший срывом всей работы саммита и нанесением серьезного удара по имиджу ОБСЕ.

Вновь началась лихорадочная деятельность. Все главы государств, руководство ОБСЕ выстроились в очередь для встречи с Гейдаром Алиевым, пытаясь уговорить его отменить свое решение.

Когда эти усилия не увенчались успехом, было принято решение применить "тяжелую артиллерию". Вице-президент США Альберт Гор пришел на встречу с Гейдаром Алиевым в сопровождении всей американской делегации. В жесткой форме он изложил свое несогласие с нашей позицией, считая недопустимым в такой форме бросать вызов всем главам государств, всему ОБСЕ, предупреждая, что это может иметь тяжелые последствия для Азербайджана, и потребовал снять "скобки", то есть вето с основного документа.