Средневековая андалусская проза
Шрифт:
Когда же меня попросили составить эту книгу и я убедился в том, что люди охотно прибегают к ее свету, радуясь даже искрам ее огня, то захотелось мне, чтобы мое сочинение стало странствовать по свету, прославив имя мое и того, для которого эта книга была составлена. Ибо это товар, который продадут на любом рынке, и дай бог, чтобы за него дали достойную цену…»
Рассказы о вазирах, катибах и поэтах, прославившихся на земле Андалусии
РАССКАЗ ОБ ИБН ДАРРАДЖЕ АЛЬ-КАСТАЛЛИ
Говорит Ибн Бассам: «Абу Омар аль-Касталли был в свое время похитителем всех дум жителей Андалусии, и когда они перебирали имена своих поэтов, то первым называли его, а прочих считали лишь его знаменосцами. Он был украшением земли и небес, примером для всех катибов и поэтов, их гордостью и славой, с него начинались и им кончались все восхваления, а его проза и стихи светили, словно солнце, и в ближних городах, и в дальних селениях и были поддержкой каждому отчаявшемуся и потерявшему надежду. Он был одним из тех, перед чьим величием сокращались дальние расстояния, так что Сирия и Ирак считали его близким и постоянно упоминали о нем…
Говоря о нем, Ибн Хайян дивился превратностям его жизни и воздавал должное его великому таланту. Он рассказывает: «Абу Омар аль-Касталли всегда выходил первым в состязаниях поэтов, восхвалявших правителей рода Бану Амир, он глава искусных мастеров слова во всей Андалусии. Он был из тех, кого изгнала из родного дома великая смута, принудив его отправиться в поисках свежего пастбища и привольной жизни, и потому он пользовался гостеприимством всех царей Андалусии, от Альсиры до Сарагосы, что лежит на северной границе. Он пытался растрогать каждого из своих покровителей, прося о помощи и поддержке в горе и бедности, но никто не прислушался к его словам и не воздал ему должного, так что платили ему дешево за дорогое. Он пытался пробудить в них сострадание своими словами, красноречивыми и величественными, как шум листвы столетнего дуба, но были глухи они к его речам. И так было до той поры, пока не прошел он мимо цветника славы, взращенного Мунзиром ибн Яхьей, эмиром Сарагосы. Здесь аль-Касталли оставил посох странника, найдя гостеприимный приют, и эмир приветил и почтил его. После этого он оставался у Мунзира ибн Яхьи, восхваляя его, а затем и его сына, возвеличивая их славу, пока не ушел дорогой, по которой пройдет каждый из нас…»
Сказал аль-Касталли, описывая прощание с женой и маленьким сыном, и я считаю, что стихам этим нет равных и подобных:
Она подошла ко мне проститься в горькой печали, И тяжко было внимать отчаянному рыданью. Любовью нашей меня она в слезах заклинала, А в люльке лежал наш сын, взывающий к состраданью. Не знает он слов еще, однако жалобный лепет Растрогал бы всех и вся, любому внятен созданью; Мой самый жестокий враг младенца на руки взял бы, Его немую мольбу почтив невольною данью; Кормилицы для него нашлись бы везде и всюду И нянчили бы его, верны своему призванью. Моя душа за него взволнованно заступалась, А я в безнадежный путь пустился раннею ранью. Разлука меня влекла, раскинув мрачные крылья, Превыше которых страх, столь свойственный расставанью. Со мной простилась жена, в решимость мою поверив, А я в душе ревновал ее к моему дерзанью. Увидела бы она мой путь, где марево пляшет И где обрекает зной губительному терзанью! Полдневный мучает жар, вечерний жар предвещая; И как противостоять подобному истязанью? Горючий песок топчу, как будто песок вскипает, А воздух лишь поутру подвержен похолоданью. Услышав, как свищет смерть, порою вздрогнет отважный, И страх в этот миг не чужд его самообладанью.Он сказал также:
Посмотри на небеса: ночь воистину черна; В этих черных волосах Млечный Путь как седина. Полюс блеском окружив, звезды двинутся во тьме, Словно в дружеском кругу кубки, полные вина».РАССКАЗ О КАТИБЕ И ВАЗИРЕ АБУ-ЛЬ-МУГИРЕ АБД АЛЬ-ВАХХАБЕ ИБН ХАЗМЕ
Говорит Ибн Бассам: «Я выбрал кое-что из прозы и стихов Абу-ль-Мугиры, которые получили наибольшую известность и которые всегда приводят, упоминая о нем. Абу-ль-Мугира был подобен острию меча или срединной бусине в ожерелье, он смело гарцевал на ристалище красноречия, занимая почетное место среди катибов своего времени. Он выделялся многими достоинствами среди других людей, ибо легко отличить острие копья от древка, и блистал так, как сияет луна на своих стоянках, и потому был увенчан всеми похвальными качествами и степенями красоты. В его устах и под его пером обычные слова становились известными пословицами и речениями.
Он вскормлен был державой Абд ар-Рахмана ибн Хишама аль-Мустазхира и под сенью ее возмужал и проявил свое дарование. Правитель вручил ему бразды власти, и Абу-ль-Мугира служил ему верно некоторое время, но потом Абд ар-Рахман разгневался на него за что-то, и Абу-ль-Мугира вынужден был бежать в одну из дальних областей, находившихся на границе. К тому времени он сумел проникнуть в сокровенные дела государей, как хулитель проникает в дела влюбленного, и общался с царями своего времени, как дружит вино с водой при смешении. И если бы он прожил дольше, то имя его было бы у каждого на устах, но его близкие друзья не признавали его превосходства и стали его врагами.
Ибн Хайян сказал о нем: «Когда Абу-ль-Мугира прибыл на границу, он был уже признанным мастером стиха и прозы. Он был катибом у нескольких правителей и пользовался их благосклонностью и щедростью, — ему платили всегда звонкой монетой и прочими мирскими благами. Но он умер молодым, успев создать лишь несколько сочинений.
Он был во вражде с факихом Абу Мухаммадом ибн Хазмом, своим двоюродным братом, и не раз вступал с ним в споры, в которых побеждал своего соперника, заставляя его смутиться и умолкнуть, ибо был выше Абу Мухаммада в умении находить убедительные доводы и превосходил его умом и красноречием, а также красотой и остроумием. Он выделялся образованностью и изяществом речей на собраниях эмиров и царей, и ему принадлежало первенство и в серьезном споре, и в шутливой, веселой беседе. Он умел побуждать сильных мира сего выполнять свои обещания, щедро расточая золото и серебро, и сам был без страха, рыцарем золотистого коня и крепкого вина…»
Говорит Ибн Бассам: «Я приведу несколько примеров прозы Абу-ль-Мугиры. Вот отрывок из его послания, в котором он говорит о человеческих пороках и советует остерегаться общения с лжедрузьями:
«Да возвеличит тебя Аллах, поистине осторожность не даст недугу поразить тебя и измене одолеть тебя. И знай, что худший враг человеку — это он сам и весь род человеческий, а вовсе не змеи и не скорпионы, ибо нет среди животных ни одного, кто злобой своей уподобился бы человеку. Берегись же людей и не проявляй доброты к ним, постоянно будь осторожен, дабы «змея дважды не ужалила тебя из той же норы» [141] . Вспомни известную пословицу о том, что самое просторное место для игры — место между двумя опорами шатра, и знай, что умен лишь тот, кто побывал в каждой стране и повсюду находил пропитание и покровителя. А еще умнее тот, кто познал людей, хотя люди его не узнали до конца, и сумел избавиться от назойливого чужестранца и от лицемерного родича, кто нуждается и прибегает лишь к господу и к его светоносному разуму».
141
…чтобы «змея дважды не ужалила тебя из той же норы»… — арабская пословица, значение которой: «Чтобы тебя не обманули дважды тем же способом».
А лот что сказал Абу-ль-Мугира в другом послании:
«Земля расстелила свои одежды и раскинула плащ, она надела на себя разноцветную рубаху и повязалась драгоценным ожерельем. Роза развернула свои лепестки, и затрепетал луг от песни голубки, полной сердечной тоски. Деревья распустили пряди зеленых кудрей и качают головами, вторя ее воркованию. Мир просиял радостной улыбкой, и спрятался грустный и хмурый. Земля рассыпает пригоршни пестрых цветов, а деревья несут тяжкую ношу спелых плодов, и это дивное зрелище для того, кто хочет сорвать их и отведать. Мы же можем судить о сладости их лишь по виду, а не по вкусу, их охватывает лишь наш глаз, а не ладонь, ибо сказано в пословице: «Видит око, да зуб неймет». Ведомо мне, что судьба уготовила людям множество удовольствий и наслаждений, но не меньше хранит она для них бед и лишений:
Мы убеждаемся, что в мире нет счастья, кроме наважденья, Мы в жизни разве что прельщались, но не вкусили наслажденья».РАССКАЗ ОБ АБУ МУХАММАДЕ ИБН ХАЗМЕ
Говорит Ибн Бассам со слов Ибн Хайяна: «Абу Мухаммад был сведущ в хадисах и фикхе [142] , философии, риторике и генеалогии и во всем, что касается искусства слагать стихи и прозу. Он занимался также древними философскими учениями и был их великим знатоком, составил множество сочинений. Но он не свободен в них от ошибок и упущений, так как слишком увлекался всевозможными логическими построениями и вносил новшества в различные виды наук. Его противники утверждают, что тут-то он и оступился и поскользнулся, избрав во многих случаях неверный путь. Он выступал против Аристотеля, отца логики, так, будто не понимал положений его учения и не читал его сочинений.
142
Фикх — мусульманское (шариатское) законоведение.
В законоведении сперва он склонялся к учению Абу Абдаллаха ибн Идриса аш-Шафии и защищал это учение изо всех сил, отойдя ото всех прочих, так что наконец все посчитали его сторонником шафиитов. И потому стал он мишенью для нападок многих законоведов, которые обвиняли его в отходе от привычного и порицали за это.
А потом Абу Мухаммад изменил свои воззрения и примкнул к захиритам, избрав учение аз-Захири и его последователей, которых имеется множество в разных городах. Он разъяснял его сочинения и дополнял их, выступая в диспутах, а также составлял комментарии к ним…