СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПА. ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ
Шрифт:
«К 1840 году здесь образовался громадный пятиметровый пласт из жирных белых червей, питавшихся неиссякающими потоками крови. Червей продавали рыбакам, а процесс естественного гниения превратил Монфокон в огромный смердящий пруд. Большая часть этого месива просачивалась в землю, оттуда — в колодцы северной части Парижа, ветер же разносил зловоние по всему городу». (Eugene Veber, «From Ordure to Order» The New Republic, July 1, 1991)
Вот описание парижанки Frederique Krupa, автора исследований по очистке города:
«Начиная с древних времен, основное правило для относительно парижского мусора было одно — „tout-a-la-rue“ (все на улицу), включая домашние отбросы, мочу, фекалии и даже выкидыши. То, что покрупнее, часто бросались на „ничейную землю“ за городские стены или в Сену. … Съедобное дерьмо потреблялось свиньями и дикими собаками, а остальное — микроорганизмами. Запах гниения был ужасен, но не только из него складывались парижские ароматы». (Paris: Urban Sanitation before the 20th century by Frederique Krupa http://www.translucency.com/frede/parisproject/)
Все это «средневековье» закончилось не так давно. Очередной указ о запрете выливания помоев из окон вышел в 1780 году, но судебные архивы еще 1840-х годов содержат немало дел о привлечении к ответственности домовладельцев и слуг за опорожнение ночных горшков из окон верхних этажей. В тянувшиеся вдоль улиц сточные канавы кроме испражнений и мусора также выбрасывали и трупы недоношенных младенцев. Еще в конце XIX века префекты издавали циркуляр за циркуляром, предписывавшие обязательное захоронение мертвого плода.
Трупы взрослых либо сбрасывали в ямы на Кладбище Невинных, либо хоронили в церквях. Последний вид похорон в Бургундии вызвал протесты Жаре (XVIIIв.), врача из Дижона, который в ярких красках описывал весь ужас такого обычая погребения мертвых, указывая на огромные опасности для населения, т.к. земля и воздух отравлялись трупами погребенных. Но мнение врача никого не интересовало — люди настолько привыкли к дурному запаху, что просто не чувствовали его.
Такая окружающая среда явилась источником вдохновения не только для уже упомянутого выше Зюскинда, но и для знаменитого писателя позапрошлого века Гюстава Флобера (которому принадлежит знаменитое выражение «башня из слоновой кости», ставшее своеобразным символом уединенной жизни художника). «Забастовка золотарей вдохновила Флобера на создание оды в характерном для той эпохи натуралистическом стиле. Начиналась ода с «Хора какающих», а заканчивалась извержением выгребных ям — Париж оказывался погребенным под слоем нечистот, «как Геркуланум под лавой». (Юджин Вебер. От грязи к порядку) [6]
6
Сравним европейские города с китайскими, учитывая, кстати, что до середины XVIII века 73% промышленного производства приходилась на Китай и Индию (практически нерелигиозные страны в европейском понимании религии):
В китайских же городах, напротив, улицы были широкие и чистые, т.к. они были вымощены камнем и обеспечены каналами для сточных вод. Покойников выносили загород и сжигали. Падшие женщины, которых, по словам Поло, было не мало не смели жить в городе. Канбалык — торговый город, куда свозили со всех районов всякого рода товар. За этот товар китайцы получали деньги, окоторых писал еще Рубрук. До Европы доходили слухи, что В Китае деньги, номинальная стоимость которых была намного выше реальной, изготовлялись из бумаги. Бумагу для денег изготовляли из коры тутового дерева, после чего на каждой купюре ставили печать императора, таким образом великий хан полностью контролировал выпуск средств платежа. … Путешествуя по Китаю, венецианец был явно поражен насколько отлажено в Китае почтовое сообщение: от столицы во все стороны были проложены дороги, на которых было указано куда она ведет, и через каждые два шага по приказу великого хана были посажены деревья, чтобы гонец не заблудился. Через каждые сорок километров гонец проезжал станцию, где мог отдохнуть и поменять лошадей. Между станциями обязательно должен быть расположен небольшой поселок, где жили пешие гонцы. Таким образом, хан мог получить информацию с окраин империи в считанные дни. За семнадцать лет службы у великого хана Венецианец объездил почти весь Китай, открывая для себя все больше нового. Например, проезжая вдоль реки Каракорон /Хуанхэ/, Марко был поражен сделанными из серого мрамора мостами: «-в длину триста шагов, а в ширину восемь; по нему рядом проедут десять верховых; стоит он на двадцати четырех сводах и на стольких же водяных мельницах-»1. О таких мостах в то время в Европе даже не мечтали. (Филиппова Е. С. Представление европейцев о Китае, н.р. д.и.н., профессор Гаврилов Ю.Н., д.и.н., профессор Маслов А. А.)
Одной строкой
В Испании на улицах ставили статуи Богородицы и распятия — чтобы люди не мочились. Страждущим это, правда, не особенно мешало.
Идея нарисовать упомянутые выше «ярко-красные кресты в саду или коридорах Лувра, чтобы предостеречь людей там гадить» также основывалась на сакральном понимании знака, так как красный крест на белом фоне — старинное знамя Христа, символ помощи и спасения, и мочиться на него — действительно для христианина грех.
Король Луи Шестнадцатый имел привычку собирать двор в День клизмы — и принцы, и министры часами стояли вокруг него, причем это почиталось за величайшую честь.
Влюбленные трубадуры собирали с себя блох и пересаживали на даму, чтоб кровь смешалась в блохе. Такая вот любовь.
Некоторые историки были удивлены, почему солдаты Саллах-ад-Дина так легко находили христианские лагеря. Ответ пришел очень скоро — по запаху.
Первая генеральная уборка улиц Парижа в 1668 г. произвела на всех такое впечатление, что Академия художеств выбила бронзовую медаль в честь этого события, а поэты слагали о нем стихи.
В Испании в средние века женщины, чтобы не завелись вши, часто натирали волосы чесноком.
Трон-стульчак иногда делали двойным— для короля и для королевы.
Существовала должность — Королевский Хранитель Стула (он же имел честь подтереть августейшую задницу куском льняного полотна, смоченного водой).
«Моя жена, сходив однажды в баню и хорошенько вымывшись, наивно полагает, что теперь никакая грязь к ней больше не пристанет». (Морин Уоллер «Лондон, 1700 год»)
В эпоху Ренессанса в Париже вода была на вес золота, на весь город имелось только около сорока колодцев и примерно столько же фонтанов [7] .
7
Этологические предпосылки и догмы
Почему вообще такое разведение грязи вокруг себя, выливание фекалий друг другу на голову и прочее свинство не вызывало естественной брезгливости у населения? Дело в том, что такой естественной брезгливости у нас нет. То, что мы за нее принимаем — это плоды воспитания. Собачка может закапывать испражнения инстинктивно, а людей надо этому учить, врожденная чистоплотность у Homo sapiens отсутствует, ее соблюдению способствуют лишь моральные установки:
Едят приматы не раз в неделю, как это бывает с хищниками, а целый день. Передвигаются потихоньку и жуют, не переставая. Привычка вечно что-нибудь жевать, закидывать в рот поп-корн, сидя в кинотеатре, между делом щелкать семечки — это у нас оттуда, из нашего приматского прошлого. […] Поскольку экскременты приматов просто падают с дерева на землю, у них нет никаких специальных навыков и способов борьбы с нечистотами: гравитация делает все сама. У примата, в отличие хищника, нет дома, поэтому обезьяна может позволить себе гадить совершенно без ограничений. Сегодня нагадил — завтра ушел с этого места. Отсюда крайняя нечистоплотность. Крупные обезьяны, которые вьют из листьев и ветвей гнезда на ночь и каждую ночь эти гнезда меняют, гадят прямо под себя. В 99 % брошенных гориллами гнезд остается кал, 73% животных лежат в собственных экскрементах. Поэтому когда приматы покончили с биологической эволюцией, сменив ее на эволюцию социальную, вот тогда учиться чистоплотности им пришлось уже на уровне головы — врожденной, инстинктивной гигиены конструкция не предусматривала. Гигиена давалась не просто. Пришлось ссылаться на самые высокие авторитеты, чтобы внедрить хоть какие-то понятия о чистоте. В Ветхом завете есть замечательный эпизод, когда Бог учит древних евреев правильно оправляться. Создатель Вселенной тратит свое драгоценное время, чтобы объяснить людям, что если захотел опорожнить кишечник, нужно выйти за пределы стана, незабыв прихватить с собой саперную лопатку, и после того, как дело в некотором отдалении будет сделано, тут же закопать произведенный продукт землей. Врожденные манеры хищника, который никогда не гадит возле логова, нашему виду пришлось разучивать через разум. (А. Никонов «Апгрейд обезьяны»)
Поскольку упомянутый «разум» был для христиан как красная тряпка для быка (см., например, Лютера) то наставления Ветхого Завета были быстро забыты (и сейчас большинство христиан считают, что Христос отменил Ветхий Завет своим приходом). Впрочем, само упомянутое повеление Библии (Втор.23:13) о зарывании испражнений лопаткой при догматичном понимании могло принести только вред, что недавно было вскрыто археологами: «Всем членам секты предписывалось зарывать испражнения и совершать ритуальное омовение в местных водах. Тяга к чистоплотности, по-видимому, и погубила их».
Вообще, любые попытки основателей религий привить правильное, по их мнению, поведение всегда были обречены на провал из-за непонимания сути запретов. Это еще Ошо хорошо проиллюстрировал, рассказывая о джайнийских монахинях, которые были замечены за странным поведением:
«Ко мне подбежал человек, охранявший дом, и сказал: „Что за женщины остановились наверху? Всю ночь я недоумевал, что они делают. Они что-то носили ведрами и выливали на улицу“. Наконец, он пошел туда с факелом, чтобы посмотреть, и был удивлен: то были странные женщины; они не могли мочиться в туалете; они мочились в маленькое ведро и, когда оно наполнялось, выливали его наружу. Я сказал им об этом. Они ответили: „Ах, мы понимаем, но так было бы против священных книг“. (Библия Раджниша Том 1, книга 2)
Основателю религии Махавире и в голову бы не пришло, что его разумный — в тех условиях, когда он его давал—запрет со временем превратится в догму, нарушить которую верующий не может, даже если обстоятельства изменились. Ведь теперь это — Священное Писание:
«Джайнский монах не может пользоваться современным туалетом по такой странной причине: там вода, а Махавира сказал: «Нельзя испражняться в воду». И он был прав, потому что в Индии люди делают в реке все, что угодно, и они же пьют эту воду. Их быки купаются в той же реке — их коровы, лошади, другие животные. Они купаются там, люди стирают в реке одежду; всякое случается. Потом они пьют эту воду. Поэтому совершенно правильно Махавира говорит: «Хотя бы не испражняйтесь и не мочитесь в воду». Но теперь это стало священными словами. Поэтому джайнский монах, джайнская монахиня не могут пользоваться туалетом, ведь там вода«(ibid)
Такое непонимание даже разумных моментов, иногда присутствующих во всевозможных «святых писаниях», хорошо обыграл Крылов в рассказике «О бессмысленных религиозных запретах».
Средневековая Европа. Штрихи к портрету
Часть IV
Крысы и крысоловы
– Огни святого Антония, — ответил Жан. — Не принимай всерьез слова сумасшедшего. Он одержим злым духом, бесом. Вот и все. Жан посмотрел на своего товарища: — Нет, это далеко все. Он — один из множества. Когда огни святого Антония захватывают город, то одержимыми становятся все. Когда я был маленький, такое произошло в соседней деревне. Она исчезла с лица земли. Половина жителей умерла. Прочие сошли с ума. Изгнать дьявола удалось только из немногих. — Погоди! — К ним подошел Фуггер. — Я тоже слышал о таком. Целые деревни сходят с ума. Они прокляты видениями ада и гибнут в огне, который виден только им самим. А на тех, кто пришел со стороны, проклятье не распространяется. Чужаки могут только наблюдать за происходящим, не разделяя этого ужаса.
Крис Хамфрис.«Французский палач»
Еще одной жуткой проблемой средневековья были крысы. Упоминания о вреде причиняемым ими, часто встречаются в легендах и хрониках. Базельские анналы отмечают еще под 1271 г.: «Крысы уничтожают зерно, сильный голод».
Впрочем, голодала Европа всегда: «В замечательной книге Фрица Куршмана о голоде в средние века (»Hungersote im Mittelattr«) собраны сотни текстов из хроник вплоть до великого голода 1315 — 1317 гг. В них разворачивается бесконечное траурное шествие стихийных бедствий, голодных лет и эпидемий с их ужасающими эпизодами, включая каннибализм, и неизбежной развязкой — мором и традиционными жертвами — бедняками. Вот знаменитый текст из хроники Рауля Глабера. 1032 — 1934 гг.: «Голод принялся за свое опустошительное дело, и можно было опасаться, что исчезнет почти весь человеческий род…» (Ле Гофф Средневековая цивилизация).
Но голод был не единственной проблемой, связанной с крысами. Я уже писал выше о том, что благодаря уничтожению христианами кошек расплодившиеся крысы разнесли по всей Европе чумную блоху, отчего пол-европы погибло. Так что страх перед крысами — старый страх. Не зная ничего о бациллах, люди в средние века просто заметили, что вслед за крысами в город приходила чума, поэтому крысы считались вестниками беды и смерти.
Так как кошки, как «бесовские отродья», были христианами практически изведены и с крысами было бороться некому, то спонтанно появилась новая и столь необходимая в тех условиях профессия крысолова.
При дворе Якова I (правл. 1603-1625г.), в состав Королевской Палаты входило большое количество придворных слуг, представителей разного рода профессий, которые подчинялись непосредственно Лорду-камергеру. Среди них значились не только сундучник, сапожник, часовщик, но и придворный крысолов (ratcatcher). Но охотники на крыс были отнюдь не только во дворцах. В средние века появилось множество странствующих крысоловов. Эта профессия стала распространенной и общественно значимой, хотя считалась неуважаемой. Потому в ту пору, изводя крыс повсюду, бродили из города в город крысоловы. На шестах они несли связки крысиных трупов, на лотках — ловушки и яды. Цену за свои услуги они требовали немалую. Придя в деревню или в город, такие специалисты хвастались своими победами над крысами там-то и сям-то, показывали дипломы неведомых университетов и уверяли, что их метод уничтожения грызунов самый эффективный. Если крысолову удавалось произвести впечатление на измученных крысиной напастью горожан, то тогда заключались договоры с отдельными хозяевами домов и лавок, и крысолов приступал к работе. Но, несмотря на старания крысоловов, размножение грызунов в городах и впрямь походило на нашествие. А реальное событие — сожжение города епископом ради избавления от крыс — впоследствии стало легендой и народной балладой.