Чтение онлайн

Все организовано в точности так, как предписывал Платон.

Требование освобождения от семьи неумолимо приводило к идеалу девственной жизни, необходимой для постоянного пасхального бдения, или стражи. Какая уж тут семья, когда надо быть постоянно начеку, наподобие часовым на посту! Ангелы, также несущие стражу Господню, не имеют ни родных, ни близких. Вот и надо «божьим псам» уподобиться им, безгрешным созданиям Господа..

Эта мысль выражается в богослужении не только христианском, но и кумранском. Когда в церквах сегодня поют Ныне силы небесныя с нами невидимо служат, то повторяют основную мысль дохристианского богослужения. (Я.Кеслер)

Поэтому вопрос не в том, в какой из религий имеется монашество, а в главном его отличии. Оно, это отличие, обозначается понятием «аскетизм», наследием. времен кастратов.

Аскетический образ жизни стал основой бытия новых братств. О том свидетельствуют учения святых отцов, живших в одно время с первыми монахами и представлявших два важнейших региона мира — Сирию (Иаков Афраат) и Малую Азию (Мефодий Олимпский). Афраат и Мефодий определяют общецерковный фундамент, на котором империя возвела здание монашества как особого имперского института.

У святого Мефодия главным становится учение о Церкви как о стане воинском в Исходе.

Само понятие Исхода подразумевает «странничество». Оно является одним из главных определений монашества. «Монах — странник, не должен ни во что вмешиваться в чужой стране, — и тогда он будет покоен». Даже в поздние времена монашеская традиция продолжает возводить свое странничество к Аврааму. Классический трактат о «странничестве» — III степень Лествицы св. Иоанна Лествичника (якобы VII в.).

Там, в частности, сказано:

«Никто в такой мере не предавал себя странничеству, как тот Великий, который услышал: изыди от земли твоея, и от рода твоего, и от дома отца твоего, и притом был призываемым в иноплеменную и варварскую землю. Иногда Господь много прославляет того, кто сделается странником по примеру сего Великаго…»

Пророк Исаия добавляет:

«А надеющиеся на Господа обновлятся в силе; поднимут крылья, как орлы, потекут и не устанут, пойдут, и не утомятся» (Исаия 40, 31).

И еще: «И поднимет знамя народам дальним, и даст знак живущему на краю земли — и вот, он легко и скоро придет. Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего; ни один не задремлет и не заснет, и не снимет пояс с чресел его, и не разорвется ремень у обуви его. Стрелы его заострены, и все луки его натянуты; копыта коней его подобны кремню, и колеса его как вихрь» (Исаия 5, 26–28).

«Божьи люди» с именем Господа на устах и с луками в руках идут в авангарде Исхода — в борьбе за господство в мире.

О некоторых сторонах жизни военного стана — монастырей — достаточно хорошо известно. В частности, о принципах послушания и нестяжания. Мы остановимся на менее известном, проанализированном А. Синельниковым.

Даже дни отдохновения в братствах рассматривались как повторение этапов Исхода. Как Израиль (Богоборцы) останавливался в своем странствовании вместе со Скинией Завета каждую субботу, так и Церковь останавливается в своих празднованиях «истинных суббот» — Воскресения, а затем движется дальше, пока не завершится покорение новых земель.

Еще одна красноречивая деталь. Во время маршей по вражеской территории смертельно опасно заводить дружбу с местными жителями. Поэтому у монастырей должно быть как можно меньше контактов с теми, кто вне стана. Да и питаться надо предельно скромно и желательно теми продуктами, которые вырастили сами монахи. Враждебное население непредсказуемо, может и отравить.

Пожалуй, далеко не все знают, что внутри монастырей царит принцип абсолютного равенства и что еще столетия назад был установлен запрет на принятие в братство клириков. Кем бы ты ни был в миру, хоть епископом, нет тебе доступа в монастырь до тех пор, пока ты не сложишь с себя сан. Никто из настоятелей не имел официального церковного звания, возвышавшего его над другими. Это означало, что все одинаково ответственны за исполнение Завета по завоеванию новых земель — того, что в Священном писании называется Израилем, а мы называем Империей.

«Божьи псы» стали опорой в распространении единобожия в завоеванных регионах и надежным прикрытием для тех, кто добывал деньги для империи.

История сохранила сведения и о других сторонах государственности того периода. Прослеживается конфедеративное устройство Империи. Это вызвано вовсе не стремлением центра дать какие-то права провинциям. О правах начали думать много столетий спустя. Решающим было то, что сегодня политологи называют «обратной связью» и считают одним из главных условий успешного функционирования государственного аппарата. Без мониторинга невозможно оперативное управление.

Однако в средние века об оперативности управления отдаленными областями нечего было и думать: ни коммуникаций, ни быстрой связи не было. Так что лучшим выходом из положения стало создание более или менее автономных провинций. Гораздо легче и удобнее контролировать местных правителей, чем обширные земли, заселенные враждебно настроенным населением.

Определились главные провинции: Италия с Апулией и Сицилией, Кастилия и Португалия, Арагон с Каталонией и Наваррой, Англия с Шотландией и Ирландией, Германия с Ливонией и Пруссией, Франция, Дания. В каждой провинции было свое руководство, с войском и атрибутами власти. Даже со своим Земским собором — законодательным органом.

В языческую эпоху договоры между сюзереном и вассалами носили сакральный характер: вассалы клялись в верности, призывая в свидетели богов. В новых условиях верховный правитель заключал с наместниками договоры. Афинянин Халкокондилас (XV век) сообщает о возобновлении мирного договора между Византией и Османским государством после восшествия на престол Баязида I.

Сами наместники также заключали договоры со своими вассалами.

Один из самых известных документов средневековья, регулировавших взаимоотношения вассалов с сюзереном, — Великая хартия вольностей от 1215 года (согласно традиционной хронологии). Король во вступительной части отметил, что дает вольности «по внушению Божьему и для спасения своей души».

Обязательно создавался провинциальный духовный центр, проводящий общую религиозно-идеологическую линию центральной власти.

Обозначались центры управления медицинскими и карантинными операциями. Столица имела на местах людей, ответственных за федеральные проекты по строительству, связи, развитию ремесел, землеустройству и землеосвоению, а также подразделения по поддержанию порядка и обеспечению внутренней безопасности управленческих структур.

Говоря о них, мы используем современные понятия. Поэтому может возникнуть впечатление, будто в ту пору уже существовали управления по делам строительства и архитектуры, санитарное управление, полиция и т. п. Разумеется, ничего этого не было. Однако проблемы, возникавшие перед обществом, заставляли людей создавать зачатки именно тех государственных учреждений, которые сегодня составляют основу управления и странами, и регионами, и городами.