Чтение онлайн

Пытаясь сохранить за собой право судить тамплиеров, в феврале 1308 года король задал семь вопросов теологам из Парижского университета. Первый вопрос – как следует поступить правителю государства, когда он и его министры слышат, что еретики поносят имя Божие и подрывают католическую веру: следует ли правителю воспользоваться своей законной властью и начать расследование, даже если церковь не давала ему на то разрешения, если для всех очевидно, что совершено преступление, вызвавшее возмущение всего народа? Во-вторых – может ли правитель начать процесс против тамплиеров, если среди них обнаружена ужасная, отвратительная ересь, если люди эти – члены религиозного братства? Нельзя ли рассматривать членов этого духовно-рыцарского ордена прежде всего как рыцарей, а уж потом как клириков? В-третьих, может ли быть осужден весь орден целиком, если его Великий магистр и другие руководители, а также еще более полусотни братьев признались в совершенных преступлениях и подобные признания были получены по всей стране, причем признававшиеся не знали ничего о показаниях друг друга и не имели возможности подождать и выяснить, признавался ли кто-нибудь еще в том, в чем признались они сами? В-четвертых, поскольку неофитов заставляли отрекаться от Бога и истинной веры на тайных церемониях, где присутствовали лишь два-три человека, которые ныне, по большей части, уже отошли в мир иной, а отрекшиеся от Бога тамплиеры продолжают упорствовать в своих заблуждениях и не желают признаваться в грехах, не стоит ли изгнать их из католичества? В-пятых, если некоторые тамплиеры ни в чем не признались, то сохранить ли орден или же распустить его на основании многочисленных свидетельств против него? В-шестых, имеет ли король право конфисковать имущество тамплиеров, если их владения расположены на его территории, или же имущество это должно отойти к церкви, или же оно должно быть передано для защиты Святой земли, ради чего изначально и создавался сам орден? В-седьмых, если будет принято решение использовать имущество тамплиеров для защиты Святой земли, то кто будет этим заниматься – церковь или светские правители, и прежде всего король Франции, на чьей территории тамплиеры проживали в течение долгих лет? Тем более что у французских королей имеется для охраны отторгаемого имущества и специальная стража, и хранилища…

Магистры богословия Сорбонны долго колебались – вероятно, опасаясь реакции Филиппа и одновременно не желая покушаться на права церкви. Наконец 25 марта от них поступил ответ. Магистры были вынуждены сказать следующее: во-первых, они считают, что монарх не может заключать в тюрьму, допрашивать или наказывать еретиков без санкций на то церкви. Во-вторых, тамплиеры являются клириками, а посему не подпадают под юрисдикцию светских властей, «ибо призыв рыцарей на защиту истинной веры с оружием в руках не противоречит законам христианского государства». Если же отдельные братья-рыцари не подчиняются законам духовного ордена и творят ересь, их, разумеется, нельзя считать клириками, но в таком случае только церковь должна решать, достойны ли они и далее выполнять свой долг. В-третьих, магистры согласны, что столь большого количества признаний достаточно для вынесения обвинительного приговора всему ордену или, по крайней мере, для проведения тщательного расследования. В-четвертых, если столь сильны подозрения против всего ордена в целом, тем, кто еще не сделал признаний, «следует обеспечить» возможность их сделать, иначе возникнет опасность заражения ересью и других членов ордена, хотя всех их записывать в еретики пока не следует. В ответ на пятый вопрос – о том, стоит ли сохранить статус тамплиера тем, кто отринул предъявленные обвинения, – богословы заявили, что все уже сказали по этому поводу, отвечая на третий и четвертый вопросы короля. По поводу шестого и седьмого вопроса теологи уклонились от прямого ответа. Дары, полученные тамплиерами, «вручались им скорее как защитникам веры и Святой земли», а потому для защиты Святой земли дары эти и должны быть использованы. С другой стороны, охрану имущества тамплиеров «следует осуществлять способом, который лучше соответствует избранной цели».

«Таким образом, наисветлейший государь, мы постарались как можно лучше изложить то, к чему пришли в согласии друг с другом, от всего сердца желая исполнить королевский указ и одновременно не изменить истине; если это нам удалось, то, как мы надеемся, наши ответы окажутся приемлемы для Вашего Королевского Величества, ибо мы составляли их со всем возможным тщанием. И пусть наказано будет преступное вероотступничество, вызвавшее бурю протеста во всем христианском мире, как о том печется наш христианнейший король, главный защитник истинной веры и справедливости».

По сути, парижские богословы ответили королю отказом. Он вынужден был довольствоваться их согласием с тем, что признания отдельных тамплиеров могут быть основанием для осуждения всего ордена. Поскольку Климент V не отменил своего решения о том, чтобы временно прервать процесс, несчастные осужденные получили передышку на полгода, когда их не допрашивали инквизиторы, а король и папа выясняли между собой, кому из них следует вести процесс. Представ перед лицом теперь уже папских следователей в самом конце 1307 года, Жак де Моле отказался от первоначальных признаний… чтобы позже опять согласиться с обвинением.

Чтобы заручиться поддержкой общества, Филипп приказал созвать Генеральные штаты. Королевские чиновники сделали все от них зависящее, чтобы обеспечить как можно более полную явку представителей городов, аристократии и духовенства на это всенародное собрание. Генеральные штаты заседали в Туре в начале мая 1308 года. Протоколов их работы не сохранилось, однако следует предположить, что советники короля ознакомили собравшихся с обвинениями в адрес тамплиеров и постарались убедить их в виновности ордена Храма. Значительную часть депутатов Филипп Красивый взял с собой в Пуатье, где находился тогда папский двор и где должна была состояться встреча монарха с понтификом.

29 мая на публичном собрании в Пуатье перед лицом папы Гийом Парижский повторил обвинения. По его словам, люди давным-давно поняли, что на тайных собраниях и церемониях тамплиеров творится нечто непристойное, недаром храмовники отказывались открыть тайны ордена даже епископам. Собрания их проводились по ночам, «как это обычно и делают все еретики». Виновны тамплиеры также и в том, что в результате их деяний и отступничества Святая земля для католиков практически потеряна, ведь, как всем теперь известно, тамплиеры часто шли на прямой сговор с султаном. Они не проявляли христианского гостеприимства, не подавали милостыню, не занимались благотворительностью. Согласно некоторым свидетельствам, тамплиеры дали обет дьяволу поступать именно так. Некоторые же еще и усугубили свою вину, бежав из-под стражи и обратившись к разбою или же став нищими попрошайками. Во многих местах они построили свои замки, несмотря на возражения церкви, и крали, проматывая и пропивая все, вплоть до священных церковных сосудов. Всем известно, что в Испании, например, многие тамплиеры уже переметнулись на сторону сарацин.

Заканчивая эту обличительную речь, верховный инквизитор недвусмысленно указал духовенству, как следует вести дело храмовников: «Иисус еще не одерживал над врагами Своей Церкви и истинной веры такой необыкновенной победы – столь же восхитительной, великой и быстрой, сколь и полезной, необходимой, как Он недавно это сделал, чудесным образом обнаружив ересь коварных тамплиеров!.. Святой Отец, поелику король, бароны и весь народ этого королевства просят, чтобы это дело было закончено быстро, пусть будет вам угодно как можно раньше поставить в нем точку. В противном случае нам придется говорить с вами на другом языке!»

Климент V решился ответить. Он объяснил, что до восшествия на Святой престол он не уделял много внимания тамплиерам, но впоследствии знал и любил многих из них, как и орден в целом, поскольку считал их благими мужами. Однако, если они и впрямь таковы, как их представляют, то он возненавидит их и будет вести судебное разбирательство против них таким образом, какой был бы к чести Божией. В заключение папа пообещал как от себя, так и от имени своих кардиналов решать дело «не затягивая, но и без спешки и достойным церкви образом». Таким образом, сломить папу королю не удалось. Он отказался признавать за светской властью право судить еретиков самостоятельно.

Однако, полностью взять следствие в свои руки понтифик не смог. Одно расследование, касающееся ордена в целом и его высших руководителей, вела папская комиссия. Другое же проводилось по различным епископствам епархиальными комиссиями и касалось отдельных членов ордена, по делу которых в результате должны были вынести приговор местные суды. Эти комиссии находились под влиянием королевских чиновников, в них вошли и подчиненные Гийому Парижскому инквизиторы, что, естественно, не облегчило участи обвиняемых.

Также Климент V не добился передачи специально назначенным кураторским комиссиям земель и имущества, которое успели захватить королевские чиновники. Такие комиссии должны были до окончания процесса защищать имущество от расхищения и в случае осуждения ордена передать его на организацию очередного похода в Святую землю. Филипп IV поддержал идею на словах, но практически ничего не сделал для ее осуществления. Королевские управляющие на местах не спешили проводить официальную инвентаризацию захваченного имущества и земель. Они продавали, сдавали в аренду, эксплуатировали богатства ордена по своему усмотрению. Климент V отчаялся добиться справедливости и исполнения договоренностей, которые были достигнуты в Пуатье в мае – июне 1308 года.

Процесс продолжался много лет. Папа и король торговались, дело переплеталось с судебным следствием в отношении покойного папы Бонифация VIII, которого смертельно оскорбил в свое время де Ногаре. Филипп требовал осуждения Бонифация, снятия отлучения со своего министра, Климент отказывался сделать это, резонно полагая, что осуждение предыдущего папы нанесет удар по самому институту понтификата. В спорах об этом рождались взаимные уступки в другом процессе – по делу тамплиеров. Так или иначе, надежды храмовников на Святой престол оказались тщетны. 12 августа 1308 года Климент V специальной буллой «Творя милосердие…» постфактум утвердил репрессии французской короны против тамплиеров, хотя и порекомендовал королевским тюремщикам как можно мягче обходиться с попавшими под арест рыцарями. Другая булла, обнародованная 30 декабря 1308 года, предавала отлучению всех, «какого бы положения они ни были, не исключая епископского преосвященства», кто помогал тамплиерам советом или поддержкой. Это был ясный сигнал членам епархиальных комиссий – как следует поступать с подследственными.