Чтение онлайн

– Да говори уж.

– Ингегерд в Верхних Соснах, не так ли.

– Так.

– Я туда поеду. Ярислиф … Ярослав … предупредил меня, чтобы я не смел показываться ему на глаза.

– Но ты все равно поедешь.

– И постараюсь не показываться ему на глаза. Я попытаюсь выкрасть Ингегерд. Уже почти все готово, все приготовления … э … произведены.

Любава присела напротив.

– Так, – сказала она.

– Завтра я зайду к тебе опять.

– Только не завтра.

– Почему?

– Завтра здесь будет Детин.

– Выпроводить нельзя?

Любава закатила глаза. Люди, зацикленные на себе, бывают иногда так непонятливы.

– Хорошо, – сказал он. – Послезавтра. Я оставлю у тебя кое-какие хартии. Грамоты. Если у меня получится, я пришлю за ними гонца. Если нет – воспользуйся ими, когда и как тебе будет угодно. Также, я оставлю тебе дарственную на все мои владения. Правда, тебе придется, в случае провала моего плана и моей возможной гибели…

– Гибели?…

– Не перебивай. Придется тебе спорить с некой не очень приятной особой. Она … в общем, мы с нею … муж и жена.

– Ты женат?

– Это несерьезно, и это не имеет значения. Это был деловой брак. Вот, в общем, и все. Согласна?

– Зачем ты принял участие в состязаниях? Ты привлек к себе внимание.

– Мне показалось, что среди зрителей была Ингегерд. Но я ошибся.

– Ты безумен, Рагнвальд.

– Это верно. Согласна ли ты, Любава?

– Я подумаю.

– Некогда думать. Послезавтра, ближе к вечеру, я к тебе приду. Жди.

– Ты впутываешь меня в темное дело.

– Не темнее, чем некоторые прошлые наши с тобою дела.

– Не хочу.

– Я все равно приду.

Рагнвальд поднялся – длинный, бледный, зловещий. Поправив сверд и сленгкаппу, он наклонился, поцеловал Любаву в щеку, резко выпрямился и быстро зашагал к двери. Любава смотрела ему вслед, борясь с нехорошими предчувствиями.

Следующим вечером Детин явился к Любаве поздно и в плохом настроении. Служанка подала ему вино и пегалины и ушла спать. Любава села, как он любил, напротив, подперла подбородок ладонью, и посмотрела ясными глазами. Детин пригубил вино, отодвинул кубок, к пегалинам не притронулся.

– Я не против визитов, – сказал он. – Как я уж тебе говорил, ты можешь принимать у себя, кого хочешь и когда хочешь, кроме вечеров, принадлежащих мне. И все же.

Что именно ему известно, подумала она. Стоит ли отпираться и отрицать? Или, может, следует частично что-нибудь признать, а там видно будет?

– Он бывший твой любовник, не так ли?

Оказалось, известно ему многое.

– Да.

– Он приехал в Новгород специально, чтобы увидеться с тобой?

– Нет.

– Не лги.

– Я не лгу. Он попросил меня о помощи.

– Какой именно?

– Не имею права говорить. Это не моя тайна.

– Какие еще тайны! Он вернется?

– Возможно.

– Нет.

– Что – нет?

– Я поставлю охрану. Его схватят и все ему объяснят.

– Ты этого не сделаешь, – сказала Любава, выпрямляясь. – Как ты смеешь! Тебе захотелось меня унизить?

– Ты унизила меня.

– Чем же?

– Ты приняла здесь своего бывшего любовника.

– Вон лежит дощечка, – сказала она.

– И что же?

– Напиши список. Перечисли всех людей, приход которых сюда тебя унизит. Повесим на двери.

Она встала и быстро пошла к лестнице. Детин последовал за ней.

– Не смей поворачиваться ко мне спиной! – крикнул он. – Ты забыла, кто я, и кто ты!

Она круто обернулась.

– Ах вот оно что! – сказала она, глядя на него с лестницы, сверху вниз. – Что ж. Я содержанка. Ты хозяин. Почему бы тебе меня не выпороть в присутствии служанки? А то – выставь меня на улицу!

– Я не это имел в виду.

– Холопский сын!

– Что?!

– Дрянь!

Детин побелел от ярости.

– Ах так! – сказал он. – Хорошо! Ты сама напросилась! Сейчас я тебя выпорю. Иди в спальню!

– Подлец!

Он кинулся к ней, и она побежала – вверх по лестнице, в спальню, к окну. Он схватил ее за руку, развернул к себе, и с размаху хлопнул ей ладонью по щеке. Она вскрикнула, и он швырнул ее на кровать.

– Вот как ты мне платишь! – крикнул он.

– Мразь холопская! – крикнула она. – Соглядатаев наставил кругом, да?!

Она попыталась подняться, но он снова швырнул ее на кровать, а был он мужчина очень сильный. Щеку и запястье саднила жгучая боль.

– Да, наставил! И не зря, как теперь вижу!

– Холоп!

– Дрянь! Уличная продажная девка!

Он схватил ее за плечи и тряхнул. Она зажмурилась, ожидая пощечины. Но пощечины не было. Он продолжал ее держать. Приоткрыв глаза, она увидела, что он смотрит на нее – яростно и в тоже время безнадежно. Он отпустил ее и сел на пол рядом с кроватью. Любава вскочила, кинулась было вон из спальни, и тут только сообразила, что он плачет. Удивленная застыла она на пороге. Потерла щеку.

– Детин? – позвала она. – Детин. Ты чего. Ты…

Она приблизилась к нему, села рядом на корточки. Детин вытер кулаком глаза и злобно на нее посмотрел. Впрочем, злоба тут же пропала.

– Прости, – сказал он мрачно. – Ударь меня чем-нибудь. Вон скаммель возьми и долбани меня по башке. Вон стоит. Скаммель.

Она положила руку ему на плечо, но он дернулся, отодвинулся, отвернулся.

– Я недостоин тебя, – сказал он, вытирая щеку и глаз плечом и предплечьем.

– Не болтай, – сказала она растерянно.

– Нельзя пользоваться несчастьем человека, – сказал он. – Нельзя. А я воспользовался.

– Вовсе нет, – сказала она.

Некоторое время Детин молчал. Любава ждала все спокойнее. Ранее он казался ей монолитом, глыбой, стеной, а теперь вот проявил слабость. Захотелось его приласкать, погладить по голове, поцеловать в губы первой.

– Только сделай так, – сказал он, – чтобы мы с ним не встречались.

– Я, вроде бы, так и делала, – сказала она.

– Да, ты права. Ты совершенно права.