Чтение онлайн

– Пусть войдет! – крикнул Император, отсмеявшись.

Дверь отворилась и в помещение вошел очень молодой человек в голубом новгородского покроя плаще. Сапоги на ногах человека были в пыли, цвет портов невозможно было определить из-за налипшей на них грязи, рубаха тоже грязная, но светлые прямые волосы аккуратно расчесаны были на прямой пробор и схвачены голубой, в цвет плаща, лентой. Левая рука в грубой перчатке покоилась на поммеле походного сверда, а правая держала свиток. Обведя взглядом компанию, человек безошибочно определил Императора, с достоинством поклонился ему, и протянул свиток правителю. Хайнрих поднялся, приблизился, взял свиток и изучающе посмотрел в большие серые глаза посланца.

– Сколько с тобою людей? – спросил он.

– Не понимаю, – сказал человек по-латыни.

Хайнрих повторил вопрос на этом языке.

– Людей нет, – сказал человек. – Я один.

– Они остались лежать там? – спросил Хайнрих, делая жест.

– Нет. Со мной никого не было с самого начала.

– Ты приехал один?

– Да.

– Невозможно.

– Почему?

– Там литовцы … поляки … много разных. Разбойники, например. Ты говоришь, что приехал от Новгорода сюда, без сопровождающих?

Человек пожал плечами.

– Невероятно, – сказал Хайнрих. – Я тебе не верю.

– Это твое право, Император.

– Ты очень молод.

– И … – человек хотел добавить «сметлив», но не знал, как это по-латыни. – Умен.

– Возможно, – согласился Император. – Ты служишь Ярославу?

– Я служу самому себе. Ярославу я оказываю услуги.

Хайнрих, недоверчиво поглядывая на посла, сломал печать и развернул свиток. Пробежав его, он посветлел лицом.

– Пойдем мы … в следующую дверь, – подобрал он латинское словосочетание. – А вы здесь сидите все, дармоеды, – добавил он по-немецки.

В соседней комнате тоже наличествовал стол, и на нем лежала карта. Хайрних быстро к ней приблизился и сверился с чем-то.

– Все так, – сказал он. – Это весьма апропо. Это дает нам передышку.

– Ярослав просит ответ, – сказал человек.

– И ты ему доставишь этот ответ?

– Да.

– Поедешь прямо сейчас?

– Да.

– Не отдохнув? Сколько времени у тебя займет доехать до Новгорода?

– Неделю.

– Невозможно. Я дам тебе двадцать человек и месяц сроку, езжайте обходным путем.

– Нет.

– Отказываешься? Почему же?

– Еще неделю в седле я, может, и выдержу. Но двадцать дней – нет. И так арсель весь синий уже.

– Тебя убьют.

– Вряд ли.

– Ты знаешь литовское наречие?

– Нет.

– Польское?

– Нет.

– Не понимаю. То, что ты сюда доехал – чудо. Но чудо два раза не повторяется.

– Это не чудо.

– Как тебя зовут?

– Не скажу.

Император ухмыльнулся. Письмо писал Ярослав – почерк новгородского князя Хайнрих знал хорошо, сомнений не было. Этот человек – не спьен. Это все, что требовалось знать. Император схватил перо и чистую хартию и что-то быстро написал, оглянувшись два раза на посланца. Запечатав и приложив перстень, он протянул свиток странному молодому человеку.

– Неделю, говоришь?

– А?

Император повторил вопрос по-латыни.

– Да, – ответил посланец.

– Что ж. Езжай. И да будет с тобою Создатель.

Посланец поклонился и вышел.

Три тысячи варангов расположились на постой в Новгороде, разошлись по городским домам. После спешного крещения Ингегерд в греческий вариант христианства с принятием имени Ирина, и после не менее спешного венчания, молодожены избрали селение Верхние Сосны, в двадцати аржах на север от Новгорода, для проведения медового месяца, и отбыли туда, отобрав для охраны своих персон сотню варангов и сотню новгородских ратников. Но кончился медовый месяц, а затем и второй месяц, после медового, а Ярослав все не спешил возвращаться в столицу Земли Новгородской, бывая там наездами, всегда с многочисленной охраной. Помимо моста и утверждения Явана в должности казначея, никакой активности в градоуправлении Ярослав не проявлял. Житник не имел ничего против моста, а Яван не предпринимал ничего, что могло бы даже отдаленно интерпретировано как подрыв власти посадника. В казне появились деньги, доходы увеличились. Житник так же, как раньше, имел доступ к городским фондам. Правда, Яван учредил строгий учет всем выдаваемым суммам, но Житник и с этим был согласен, и даже похвалил Явана. Яван время от времени ездил в Верхние Сосны, но приставленный к нему спьен докладывал, что в разговорах с Ярославом Яван, вопреки всем ожиданиям, хвалит правление Житника, и хвалит искренне. Житник по-прежнему руководил городским правосудием, издавал указы, делал поблажки нравящимся ему купцам, реорганизовывал стражу в детинце, переписывался с окрестными болярами – словом, властвовал. И казался безмятежным.

– Князь боится посадника, – говорила, понимающе кивая, старая Довеса мужу своему, ремесленнику Осмолу.

– Ты не ори так! – строго отвечал он, оглядываясь. Ты … эта … не ори. Вот. Да. И ничего он не боится.

– Нет, боится.

– Дура ты, – отвечал Осмол, снова оглядываясь. – Дура непрозорливая, ничего не понимаешь, дальше своего носа свинячьего не видишь. Это посадник боится Ярослава. Константин.

Разговоры поселян мало волновали Житника. Но к концу третьего месяца, если считать с момента венчания, странные сведения из Верхних Сосен заинтересовали его не на шутку.

Говорили, что в Верхних Соснах строятся новые дома (еще не сошли морозы). Что там веселье. Что князь устраивает через день званые обеды. Что младшие отпрыски болярских семей постоянно там, в Верхних Соснах, околачиваются. Что Ярослав устроил себе настоящий двор. Прямо новый Камелот выстроил! А меж тем на тихой волне Волхова, совсем рядом со всем этим веселием, ждут, покачиваясь, ладьи, готовые в случае чего распахнуть паруса и мчатся к Ладоге.

Житнику стало любопытно, и как-то рано утром он в одиночку предпринял путешествие на север. Прибыв в Верхние Сосны к полудню, он обнаружил, что сведения верны. Действительно, веселие в селении стояло неимоверное. Житник провел в Верхних Соснах весь день, заходил в хоромы, во дворы, в зверинец (куда из Новгорода перевезли живого ровдира, подаренного Ярославу королем Франции Робером Вторым два года назад и доставленного Жискаром в клетке – существование ровдира скрывалось от населения во избежание суеверных слухов, а в Верхних Соснах знать, особенно из молодых, приходила полюбоваться на мощного гривастого зверя и послушать его глубокий, рокочущий рык) и отбыл обратно в детинец, удостоверившись, что уровень веселья в селении начисто исключает возможность составления заговора.

Огромное прямоугольное помещение, сооруженное на скорую руку специально для пиров, плясок и посиделок, Ингегерд, ныне Ирина, окрестила Валхаллой. Ярославу понравилось. Название закрепилось за помещением.

За полгода жизни в Верхних Соснах новообращенная княгиня выучилась бойко лопотать по-славянски и расположила к себе все местное население, шляясь без толку по улицам, заговаривая со всеми встречными, перемещая пузо – была она основательно беременна и ждала появления первенца в начале осени. Ярослав души не чаял в своей жене, и оказалось, что она тоже его любит. Молодожены много времени проводили вместе. У них появились свои странные шутки, своеобразный юмор, понятный лишь им двоим.

Все это Житник оценил и решил, что пока князь развлекается, опасаться нечего. История знает многих правителей, перепоручивших дела более расторопным и способным людям, чем они сами, и предавшихся веселию. Он, правда, отметил прибытие в Валхаллу Явана, но разговор казначея с Ярославом завязался вовсе не деловой, но веселый – обменивались шутками и хохотали. И Житник поверил. И даже сам поучаствовал в веселье, пофлиртовал с какими-то полупьяными, развязно-красивыми женщинами, и поэтому не заметил, как Ярослав, взяв Явана за рукав, отвел его в дальний угол помещения, не переставая, правда, смеяться.

– Не знаю, кто поставляет людям Свистуна сведения, – сказал Яван, улыбаясь. – Они совершенно точно знали, в какое время обоз проследует по хувудвагу.

– Кому-то платят, это точно, – заметил Ярослав. – Негодники. Сколько там было?

– Дань Дроздова Поля за полгода.

– Много. Жалко. Люди не пострадали?

– И даже дань не пострадала. Обозу оказали помощь. Очевидно, это получилось случайно. Какой-то молодец налетел на разбойников с тыла, с тремя товарищами, и разогнал всех. Впрочем, нет, не всех. Кто-то остался там лежать. Надо бы поехать, посмотреть, что к чему.