Чтение онлайн

Услышав за спиной звериный рык, Стефано развернулся и натолкнулся на толстого рабовладельца. Тот, оскорбленный наглостью и самоуправством иностранца, уже поднял руки, чтобы схватить посла за одежду. Но Стефано отбил растопыренные ладони в разные стороны и сгреб в левый кулак тунику на груди богача, а другой рукой отвесил несколько сильных пощечин по багровым отвислым щекам. Двинув напоследок негодяя кулаком прямо в нос, посол воскликнул:

— Грязное животное! — и брезгливо оттолкнул жирное тело от себя с такой силой, что богач грузно повалился на своего покалеченного слугу.

Услышав гневные возгласы, генуэзец оглянулся и увидел, что место драки уже окружила его конная охрана, и стражники уже достали плетки, чтобы наказать феодорита и его слугу. Но посол, подняв руку, остановил уже взметнувшиеся к небу руки охранников.

Двое мужчин заговорили между собой. Разговор шел на итальянском, но он был мало похож на тот, который она изучала в институте. Своеобразная смесь из латыни и староитальянского. Все же отдельные фразы можно было разобрать. Темой разговора была она. Находясь в полуобморочном состоянии от боли, воспринимая лишь часть сказанного, все-таки Вера поняла слова «заплатить за женщину». Страшный смысл дошел до нее: ее покупают как вещь.

– Что скажешь, Паоло?
– усмехнулся защитник Веры, - насупился, как жирный дрозд, и я вижу, ты не поддерживаешь меня.

Он еще раз взглянул на Веру и повернулся к пожилому мужчине, на лице которого нарисовалась обеспокоенность.

– Воля ваша, сеньор ди Монтальдо. Вы знаете, существует два закона: государственный и человеческий, неписанный. Чаще всего они не согласуются, но отвечаем мы за нарушение государственного, - Паоло задумался и немного помолчав, сказал с усмешкой, - лет двадцать назад я поступил точно также.

– Я понял тебя, Паоло!
– Стефано рассмеялся и похлопал мужчину по плечу.
– Не хотел Попандопулис продать по своей воле, значит, продаст по чужой!

Он подал кошель, кивая на феодорита, изливающего свой гнев на слугу.

– Отдай ему. Надеюсь, он будет доволен компенсацией и за рабыню, и за тумаки.

Когда увесистый кошель перешел из рук молодого мужчины к пожилому, в душе Веры поднялась буря. Она кинулась к тому, кто за нее вступился, схватилась за роскошный рукав его одежды и выпалила, мешая русские слова с итальянскими:

– Он все врет! Никакой он не хозяин! Вы не можете меня купить! Какая рабыня?! Я не рабыня! Я москвичка!

Мужчина взглянул на нее с неподдельным изумлением.

– Постой, друг Паоло!
– он окликнул мужчину в военных доспехах.

– Я не рабыня! Вы понимаете?!
– Вера почти кричала, не отпуская его рукав.
– Он схватил меня на улице! Он хотел меня изнасиловать! Я из Москвы!

Теперь оба итальянца с удивлением смотрели на взволнованную женщину.. Брови молодого генуэзца изогнулись еще больше и поползли вверх. Он улыбнулся и поморщился.

– Ужасный итальянский. Ты из Московского княжества? Тогда откуда тебе известен язык моей страны?

Вера напрягалась, пытаясь понять, что он сказал, лихорадочно перебирая в памяти программу иняза. Слова, как призраки, всплывали в памяти и сразу исчезали.

– Я из Москвы, - повторила она, четко произнося слова.
– Я изучала ваш язык в Москве.
– Вера хотела добавить - в институте, но вовремя опомнилась. Двадцать первый век, Москва, иняз…ее просто примут за ненормальную.

– Какая честь для Генуи!
– проговорил мужчина с легким сарказмом и, сверкнув глазами, прибавил, - твоего учителя следовало бы выпороть. Твои руки белые и ухоженные, а лицо нежное. Солнце не оставило на нем следа, - мужчина взял ее руки и провел пальцами по длинным силиконовым ногтям, которые Вера наращивала в салоне дней десять назад.

– Бедняга Попандопулис! Паоло, ты видел раньше что-нибудь подобное?
– Молодой мужчина звонко засмеялся, показывая руку Веры. К нему присоединился Паоло. Его хриплый смех подействовал как сигнал, и остальные мужчины обступили девушку. Ее ногти вызвали шквал смеха и шутливых замечаний. Вера залилась багровой краской и опустила глаза.

– Ты наложница московского дворянина?
– мужчина продолжил расспросы.
– Как ты попала сюда?

Вера подняла глаза, старательно вдумываясь в смысл сказанного. Мужчина заметил, что она пытается понять его и медленно переспросил:

– Кто ты, и что делаешь в Готии?

Придумав подходящий ответ, Вера с трудом подобрала итальянские слова:

– Я горожанка! Я жила в Москве… с мужем… - на этом месте она запнулась.

Мужчина не отрывал от нее заинтересованного взгляда. Его не удовлетворили ее сбивчивые слова, и он снова спросил:

– Это не ответ! До Москвы добираться не одну неделю. Как тебя зовут, и как ты здесь оказалась?

Вера вздохнула. Нужно придумать правдоподобный ответ… Подумав еще немного, она тихо сказала:

– Меня похитили. Средь бела дня. Я не помню, как очутилась в этом городе. Меня опоили, и я лежала в беспамятстве, - она стала заикаться от волнения.
– Я…я вообще не знала, что это за город! Поверьте мне! Я очнулась в саду! Это могут подтвердить! Меня зовут Вера!

Разговор очень напоминал допрос. Ко всему вдобавок, ей приходилось очень напрягаться, чтобы хотя бы приблизительно вникнуть в смысл вопросов.

Мужчина говорил быстро, и некоторые слова Вера не знала, а лишь догадывалась, опираясь на знакомые ей итальянские слова.

– Вы верите ей, сеньор?!
– крикнул один из мужчин.
– Рабыня может и навыдумывать всякой чепухи! Да ее невозможно понять! А если она лжет?!

Последнюю фразу Вера поняла и повернула голову. Да, она лжет, но лишь отчасти, но у нее нет другого выхода. Молодая женщина с ужасом представила следующие вопросы. А что было в Москве в год, о котором она и понятия не имеет? Она ведь даже не знает, какой сейчас здесь год, какой месяц.

Мужчина не повернулся к подстрекателю. Вера старалась не подымать на него глаза, боясь выдать себя и свою ложь. Он прищурился и внимательно посмотрел на нее.

– Тебя зовут Вера… Ты молода и очень красива. Охотно верю, что тебя выкрали. У тебя был муж,- мужчина ухмыльнулся, задумчиво повторив ее имя.
– Вера… Что ж он так плохо охранял свою жену? Плохой муж!
– сказал он, смеясь. Другие мужчины одобрительно зашумели и стали с презрением отзываться о некоем варваре.

– Как ты можешь доказать правоту своих слов? Кровь ударила в лицо Вере, сердце застучало, заглушая гомон толпы и шум внезапно поднявшегося ветра.

Она пробормотала, путаясь в словах: