Чтение онлайн

— Прежде чем ответить вам, — серьезно произнес Исаак, — я должен поговорить с дочерью о том, какие у нас есть травы, а что нужно собрать и приготовить. Если вы извините нас на пару минут…

— Нет, нет, господин. Оставайтесь на месте. Я вас покину ненадолго, поскольку мне надо отдать распоряжения работнику, прежде чем закончится утро, — сказал торговец зерном.

— Быстро, Рахиль, — прошептал Исаак, как только шаги хозяина замерли в отдалении. — Расскажи мне о нем.

— Ему скорее угрожает удар, а не чума, папа, — нахмурясь, ответила Рахиль. — Густые вьющиеся седые волосы, румяное лицо, довольно толстый. Судя по темным кругам под глазами, могу сделать вывод, что он плохо спит.

— Замечательно.

Торговец зерном снова ворвался в комнату с ворохом бумаг, споткнулся о стол и сел.

— Вам удалось…

— Разумеется, господин. Сейчас у меня есть все необходимое. Чтобы укрепить организм до начала эпидемии, я пришлю вам капли, которые вы будете принимать перед каждой едой по три на чашку воды. Также я пришлю вам травы для настойки, которую вы будете пить перед сном. Каждый день совершайте продолжительную прогулку на свежем воздухе, даже если придется пожертвовать несколькими часами, которые вы обычно посвящаете приносящему выгоду труду. Это очень важно. Ужинайте легко и пейте вечером только один бокал вина, разведенного водой. Если вы поймете, что общались или находились рядом с человеком, зараженным чумой, прежде чем войти в дом, снимите одежду, вымойтесь и тщательно выстирайте все ваши вещи, после чего наденьте чистую одежду. Вполне вероятно, что зараза передается от людей, уже заболевших чумой, и в опасности могут быть те, кто находится рядом с ними. Однако вредоносную инфекцию можно смыть водой. За травы и капли вы должны мне пять монет. Сейчас платить не нужно. И я вернусь, когда вы позовете, даже без золота.

— Что ты пошлешь ему, папа? — спросила Рахиль, когда они покинули хлебную биржу.

— Капли, способствующие хорошему пищеварению, и травы для спокойного сна. Они ему не повредят, и он почувствует себя лучше. Прогулки и умеренность в еде помогут предотвратить удар. Я бы взял с него меньше, но тогда он бы не поверил, что все эти средства обладают какой-то силой.

— А мытье?

— Оно не повредит, милая, возможно, именно оно тогда и спасло нас. Мытье и милость Всевышнего. — Исаак зашагал быстрее. — Меня больше беспокоят эти разговоры о колдовстве. Я знал, что слухи уже разошлись по городу, но не думал, что это произойдет столь быстро. Думаю, я поговорю об этом с Его Преосвященством, прежде…

Договорить ему помешал пронзительный душераздирающий вопль, раздавшийся впереди них, крик разъяренной и помешавшейся женщины.

— Вот она! — вопила женщина, — шлюха, которая заколдовала моего мужа. Убейте ее!

Двери домов распахнулись, шаги зазвучали по мощеной мостовой, из таверны раздался пьяный смех. Грубый мужской голос прокричал:

— Давай, мама!

Ему ответили откуда-то сверху, с вершины холма или из окна:

— Окуните ее в реку!

— Ведьму? — проревел мужчина.

Кто-то, пытаясь казаться остроумным, проорал:

— Нет, жену. Это ее охладит!

Реплика была встречена хохотом.

— Ведьма пытается сбежать! — завопил кто-то, и Исаак услышал, как булыжник ударился об стену. Испуганный голос стал звать на помощь; толпа заорала громче.

Рахиль схватила Исаака за рукав и потащила в сторону квартала.

— Подожди, Рахиль. Этой женщине угрожает опасность.

— Нет, папа. Толпа становится все больше и разъяреннее. И она преграждает нам путь к несчастной. Мы ничем не сможем ей помочь. Они накинутся на нас.

Слова Рахили не были лишены смысла, и спорить не стоило. Исаак позволил ей увести себя в квартал.

Испуганный Яков держал ворота наготове. Он распахнул их пошире, чтобы Рахиль и Исаак смогли пройти, и тут же закрыл снова, приложив глаз к отверстию. Внезапно рев толпы стих, и в необычной тишине они услышали цоканье лошадиных подков и громкие голоса представителей власти.

В доме их уже ждал Юсуф. Он сидел во дворе с книгой под золотистыми лучами октябрьского солнца, не обращая внимания на шум за воротами. Читая, он вел пальцем по странице и шепотом повторял слова.

— Ты вернулся и сразу же за работу, — заметил Исаак. — Замечательно. Скоро ты полностью освоишь грамматику. Тебе встретилась по пути толпа?

— Нет, господин, — ответил Юсуф, вставая. — Я прошел через северные ворота, и там было очень тихо для этого времени дня.

— Хорошо. На другом конце города небольшая смута. Что тебе удалось узнать о привычках господина Марка?

— От его брата очень немного. Мартин уверен, что у него были друзья, но он не знает, кто они. Марк никогда не называл их имен. Бонаната рассказала мне, что Марк часто приходил домой пьяным. Она спит на кухне, на узкой койке под очагом, а Марк проходил как раз через эту дверь. Она сказала, что однажды ночью он был настолько пьян и его так тошнило от выпитого, что ей пришлось умывать его и укладывать спать. На следующий день он дал ей монетку. Это была самая крупная сумма денег за всю ее жизнь.

— С кем он пил? — спросил Исаак. — Как ты думаешь, это те же люди, о которых упоминал Мартин?

— Не знаю, господин. Служанка сказала, что Марк пил в таверне поблизости, а это означает у Родриге или Тиа Хосефы. Сегодня вечером я мог бы выяснить, где именно.

— А как же свадьба? — напомнила Рахиль.

— Прошу прощения, госпожа, — встревоженным голосом произнес мальчик, — но, возможно, есть люди, которые не желают, чтобы я присутствовал на свадьбе. Я бы предпочел отправиться к Тиа Хосефе и Родриге.

— Правда? — спросила Рахиль.

— Да.

Эту свадьбу ожидали несколько недель, и почти столько же времени шли приготовления к ней. Огромная печь Моссе работала день и ночь, поскольку кроме обычного хлеба для жителей ему предстояло жарить мясо и печь пироги и булочки для свадебного пира.

Невеста была облачена в наряд из переливающегося шелка, элегантного и сшитого по последней моде лучшими швеями в городе. Торжественность церемонии оживляла искренняя радость главных виновников, поскольку, как было известно сплетникам, Бланка и ее жених нашли друг друга уже давно. Невесте потребовалось немало усилий, чтобы убедить Мордехая, что именно он счел этого симпатичного, но ничем не выдающегося молодого человека отличной парой для своей красивой и богатой дочери. Но брачная церемония, как и большинство других, прошла безо всяких происшествий. Около двухсот гостей собрались в зале у синагоги, потому что даже просторный и уютный дом Мордехая не смог их всех вместить. Гости ахали от изумления, что было крайне приятно хозяевам, при виде столов, заставленных восхитительными и вкусными кушаньями. Свадебный пир начался.

Гости полностью съели почти пятьдесят печеных, отварных и фаршированных карпов, не меньшее количество птицы и почти шесть целых бараньих туш, не считая гор риса и множества менее сытных блюд. Когда остатки еды, заполнившие все корзины в доме торговца, убрали, чтобы отдать менее благополучным членам общины, певец запел свадебную песнь. Она начиналась с прославления сладости любви, с каждой строкой становясь все более откровенной и шумной. Невеста пыталась спрятать пылающее лицо за рукавом мужа, а в зале стоял хохот.

Тут всех пригласили танцевать, и Мордехай приказал принести очередной бочонок вина. Молодые женщины и неженатые мужчины образовали кружки, а музыканты заиграли медленную и величавую мелодию. Мордехай широко улыбнулся и сделал знак музыкантам. Они заиграли бодрее, мелодии становились все более страстными и бурными, пока танцоры, устав и ослабев от смеха, не начали спотыкаться. Наконец музыка остановилась, танцующие заняли свои места, и сам Мордехай поднес обливавшимся потом музыкантам до краев наполненный кувшин, и их не надо было уговаривать пить до дна.