Чтение онлайн

– Благодарю, Игорь Геннадьевич.

– Всех благ и Вам.

Александра Николаевна положила телефонную трубку на рычаг, обвела взглядом карих глаз свою однокомнатную квартиру и подумала: «Вот старая дура. Что надоедаю людям за полторы тысячи километров? Ведь Минин ближе. И потом: кем мне, собственно, приходится Виктор Кирьянович, что я лезу ко всем в душу? Поймут ли? Дальше так продолжаться не может».

Она присела на кровать, уткнулась лицом в подушку и, может быть, второй раз в жизни дала волю слезам.

Саша Скачкова, в девичестве Пущина, появилась в Тундровом семь лет назад. Тогда она, выпускница Кубанского пединститута, вышла замуж за одноклассника – Валерия Скачкова. Он во время её учёбы в институте проходил армейскую службу в Колымском крае и остался в Тундровом работать. Зимой в шахтёрской робе добывал из-под толщи вечной мерзлоты золотоносные пески, летом промывал их гидроэлеваторным прибором. Зарабатывал по тем временам прилично. Подошло время отпуска – появился на Кубани, где проживали его родители.

Сашу и Валерия связывала давняя школьная дружба. Когда служил, а потом остался работать в Тундровом, они не прерывали переписки.

Валерий приехал в отпуск. Саша заканчивала институт. День получения диплома стал днём их свадьбы. Так она стала Скачковой, и диплом получала на Скачкову.

К первому сентября они были в Тундровом. Но первый школьный звонок ей не довелось услышать. В то время в Колымском крае был переизбыток учительских кадров… Готовил их свой Магаданский институт. Приток же хлынувших сюда на заработки людей был велик. В основном, ехали семейные. Выходило, что во многих семьях был учитель, точнее – учительница. Проблемы жилья, устройства на работу вторых членов семьи, детских садов захлестнули и Тундровой.

Если первую проблему Скачков решил, купив балок, установленный на санях, с печным отоплением и удобствами на улице, если третья пока не волновала Скачковых, то вторая проблема оказалась много сложнее.

В районном отделе народного образования существовала очередь на места в школе. Очередники иногда получали временную работу, подменяя своих коллег, заболевших или ушедших в декретный отпуск. Всё это Саша прошла. Потребовался год на трудоустройство, год мытарств. Директор первой школы Николай Иванович Севастьянов, в которой Скачкова получала иногда право вести уроки, заметив за это время неординарность её педагогического дара, настоял в РОНО на своём и оставил её в школе работать постоянно.

Здесь она сразу же возглавила комсомольскую организацию. Через два года нашли в райкоме «окно» для ИТР и служащих и приняли её в члены партии. Последние два года перед приходом в райком была секретарём школьной парторганизации и депутатом Тундрового Совета депутатов трудящихся.

Кажущееся благополучие семейной жизни Скачковых омрачилось личной трагедией. Дети у них так и не появились. В этой беде они не снизошли до взаимных объяснений, не побежали к врачам выяснять о чьём – то бесплодии. Переросла ли их школьная и последующая дружба в большую любовь? Но они настолько привязались друг к другу, что врозь себя не мыслили.

Они легко сходились с людьми. Семьи товарищей по работе Валерия были частыми гостями у них. Их семейному очагу со всеми неудобствами, которыми были обременены многие, по-хорошему завидовали. Как Саша, эта невысокая милая кареглазая женщина, говорили между собой, успевает делать буквально всё: и быть любимицей своих учеников, и столько времени затрачивать на общественную работу, и создавать домашний уют и достаток?

Они были под стать друг другу. О Валерии так же хорошо отзывались. Высокий голубоглазый блондин, с непокорным вихром вьющихся волос был в почёте на прииске. О таких принято говорить: работяга. Успел уже получить орден «Знак Почёта». В домашних делах во всём помогал Саше.

Жить да радоваться таким людям.

Но не довелось Скачковым познать до конца все радости жизни. Эти радости оборвались враз. Полтора года назад, в декабрьскую морозную ночь.

Шадрин, как выяснилось позже, был свидетелем и участником трагедии.

В ту ночь он выехал на автобусе вместе с горняками на шахту, чтобы утром положить на машинку репортаж о ночной смене знаменитой не только в районе, но и в крае бригады Василия Дробышева.

Карп Алексеевич Богун, горный мастер бригады, провёл пересменку, проинструктировал бурильщиков, взрывников, скреперистов, распределил их по забоям. Все разошлись по своим рабочим местам. Шадрин настроился на беседу с Богуном. В тепляке [11] они остались вдвоём. После беседы наметили спуститься в шахту. Не успел Виктор задать Богуну первый вопрос, как в тепляк влетел рабочий и, не произнеся ни слова, схватил брезентовые носилки.

– Что случилось? – с тревогой в голосе крикнул Богун.

– Алексеевич, закол [12] . Скачков, – только и успел на ходу ответить рабочий, стремглав исчезнув из тепляка.

Богун мгновенно схватил трубку рации, связался с диспетчером прииска, вызвал автобус и следом за горняком испарился. Шадрин вышел на улицу.

В проёме выдачного шахтного ствола показались люди.

Автобус, разрезая огнями фар кромешную тьму полярной ночи, спешил на шахту.

Богун приблизился к Шадрину, сказал:

– Виктор Кирьянович, сам понимаешь, никакого репортажа не будет. Сейчас появится горно-техническая инспекция, будет расследовать ЧП, опрашивать каждого.

Если не трудно, помоги, пожалуйста, доставить Скачкова в больницу.

– Хорошо, Карп Алексеевич.

Шадрин был ошарашен происшедшим.

Только в автобусе, при освещённом салоне, Виктор стал осознавать трагедию случившегося. Скачков, окровавленный и съёжившийся, бездыханно лежал на брезентовых носилках, которые держали на весу во избежание тряски. Среди державших носилки был и Шадрин.

Через два дня стало известно: Скачков, не приходя в сознание, умер. Шадрин, было, взялся написать о трагедии. Но в районной горно-технической инспекции, которая проводила расследование, ему сказали: «Вы что, Виктор Кирьянович, решили и себя, и нас уволить с работы и отдать под суд? Вы посмотрите в свои голубые книжицы, которые присылает Вам цензура, там такие факты – в перечне запрещённых публикаций». Виктор убедился, что инспектора были правы. Случай не распространился далеко и по устным источникам.

Саша похоронила мужа на Кубани.

Родители с обеих сторон уговаривали её остаться дома. Но она и слышать не хотела об этом: с Тундровым её связывало многое, и бежать она оттуда не намерена. Отдав все почести мужу и выплакав горе, она возвратилась в Тундровой.

Боль утраты долго не отпускала её. Утешение находила в работе. Работа была её отдушиной. В осиротевшем жилье появлялась ближе к полуночи и покидала его рано утром. Товарищи Валерия сделали, казалось, невозможное и добились своего: через полгода после случившегося Саше выделили благоустроенное жильё. Какой ценой оно ей досталось?!