США и борьба Латинской Америки за независимость, 1815—1830
Шрифт:
В целом же пренебрежение исследователей дипломатической историей США конца XVIII – первой половины XIX вв. ярко выделяется на фоне тех огромных успехов, которые были достигнуты в изучении ранней республики в последние десятилетия. Теперь историки совсем иначе, чем пятьдесят лет назад, представляют молодые Соединенные Штаты. В нашем распоряжении монографии о формировании североамериканского национального самосознания [138] , политической экономии [139] , «рыночной революции» [140] , войне [141] , классическом республиканизме и федерализме [142] , публичной риторике и идеологии [143] .
138
Особенно: DangerfieldG. The Awakening of American Nationalism. 1815–1828. N.Y., 1965; Appleby J. Inheriting the Revolution: The First Generation of Americans. Cambridge (Ma.), 2000.
139
McCoy D. R. The Elusive Republic: Political Economy in Jeffersonian America. Chapel Hill (N.C.), 1980.
140
Sellers Ch. The Market Revolution: Jacksonian America, 1815–1846. N.Y., 1991.
141
Stagg J. C. A. Mr. Madison's War: Politics, Diplomacy, and Warfare in the Early Republic, 1783–1830. Princeton (N.J.), 1983.
142
Onuf P., Onuf N. Federal Union, Modern World: The Law of Nations in an Age of Revolution, 1776–1814. Madison (Wise.), 1993. На интеллектуальные корни классического республиканизма обратили внимание Бернард Бейлин, Гордон Вуд, Джон Покок.
143
Robertson A. W. The Language of Democracy: Political Democracy in the United States and Britain, 1790–1900. Charlottesville (Va.), 2005 (1st ed. – 1995).
Особый интерес вызывает изучение «общественного пространства» (public space/sphere, espace publique, Offentlichkeit) ранней республики [144] . В самые последние годы молодые авторы успешно стремятся вписать политическую историю в контекст «общественного пространства», неуклюже окрестив такое направление «новой новой политической историей» (New New Political History) [145] . Хотя это терминотворчество представляется едва ли не рекламным трюком, очевидно, что сфера политического в ранней республике явно выходила за рамки избирательного процесса и властных решений. Подобный подход к внешней политике обещает плодотворные результаты. Серьезное исследование Роберто Романи про европейские трактовки «национального характера» (причины его изменчивости или устойчивости) кажется нам более подходящим для анализа начала межамериканских отношений, нежели «Ориентализм» Эдварда Саида [146] .
144
Термин восходит к немецкому философу, выходцу из Франкфуртской школы Юргену Хабермасу, который обозначил понятием “Offentlichkeit” информационный мир, созданный буржуазией Просвещения. Книга Хабермаса “Strukturwandel der Offentlichkeit” вышла в 1962 г., но была переведена на английский язык только в 1989 г., после чего в кругу исследователей ранней республики начался настоящий взрыв интереса к этой концепции, во многом перекликающейся с понятием «гражданского общества». См., например: Alternate Histories of the Public Sphere (Forum) // William and Mary Quarterly. 3rd series. Vol. 62. № 1 (Jan. 2005). Об информации см.: John R. Op. cit.; Brooke J. L. Op. cit.
145
Beyond the Founders: New Approaches to the Political History of the Early American Republic / Ed. by Andrew Robertson, David Waldstreicher, Jeffrey. Chapel Hill (N.C.), 2004. «Новая новая политическая история» – очевидный ответ на «новую политическую историю» с ее вниманием к количественным методам и статистике.
146
Romani R. National Character and Public Spirit in Britain and France, 1750–1914. Cambridge, 2002.
Подведем итоги. Обзор историографии помогает понять, в каком направлении следует, на наш взгляд, идти исследователям: с одной стороны, нужно теснее связать дипломатическую историю США с «внутренней» (социально-экономической, политической, культурной и интеллектуальной) историей США, а с другой – вписать внешнюю политику республики в самый широкий контекст международного развития в целом, действительно сделав ее частью «международной истории» (International History). Наконец, международные отношения стоит трактовать предельно широко, как действительно отношения народов, а не только правительств. Блестящие примеры таких исследований существуют – это упомянутые нами книги Уитекера, Мэя, Лисе, Стэгга.
Мы никоим образом не претендуем на то, что выполнили такую программу, но по крайней мере наметили образец и оцениваем недостатки работы, исходя именно из этих критериев.
Глава I
«Второе открытие Америки»? Между иллюзиями и скепсисом, 1815–1822
Как создавался образ Латинской Америки в США: парадоксы «черной легенды»
и классический республиканизм
Вплоть до конца XVIII в. англосаксонский мир был крайне слабо осведомлен о событиях в испанских и португальских колониях. Огражденная системой монополий, Латинская Америка была закрыта от взоров путешественников и купцов – торговать с колониями могли соответственно лишь Кадис и Лиссабон. Легенды о невиданных богатствах Америки распаляли воображение предприимчивых англичан и янки, чьи торговые аппетиты сдерживались меркантилизмом метрополий. В контрабандной же коммерции царили голландцы. Затем положение начнет меняться: с 1778 г. Испания разрешила иностранную торговлю со своими колониями (правда, только через Кадис), а с 1797 г. и вовсе пошла на радикальные меры, допустив нейтральные суда в большинство американских портов. Пользуясь защитой Англии, Португалия удерживала монополию вплоть до 1808 г. [147]
147
См.: Whitaker А. Р. The United States and the Independence of Latin America, 1800–1830. Baltimore (Md.), 1941. P. 2 – 22; The North American Role in the Spanish Imperial Economy, 1760–1819 / Ed. by Jacques A. Barbier, Allan J. Kuethe. Manchester, 1984.
Примерно к этому времени относится первая масштабная иностранная исследовательская экспедиция в Латинскую Америку: в 1799–1804 гг. ее разрешили осуществить Александру фон Гумбольдту (1769–1859). Многотомные труды Гумбольдта и его спутника Франсуа Депона (1751–1812) весьма быстро вышли в США [148] . Тогда же в США была впервые, с 10-го (!) английского издания, напечатана «История Америки» Уильяма Робертсона (1721–1793), издан труд иезуита Хуана (Джованни) Игнасио Молины (1740–1829) о Чили [149] . Именно этим фундаментальным работам, в первую очередь, трудам Гумбольдта и Депона, суждено было стать основными справочными изданиями англосаксонского мира по Латинской Америке по крайней мере вплоть до конца 1820-х гг. Подчеркнем, что они были написаны до начала революции, которая до основания сотрясет основы функционирования общественного механизма. Как выяснится впоследствии, авторы описывали регион на пике его экономического развития, но в первой четверти XIX века многие наблюдатели полагали, что они как раз сознательно преуменьшали достижения латиноамериканцев в угоду колониальным властям, скрывали подлинные масштабы торговли.
148
Depons F. R. J. A Voyage to the Eastern Part of Terra Firma, or the Spanish Main, in South America, During the Years 1801, 1802, 1803, and 1804… / Transl. by Washington Irving. 3 vols. N.Y., 1806; Humboldt A., von. Political Essay on the Kingdom of New Spain / Transl. by J. Black. 2 vols. N.Y., 1811.
149
Robertson W. The History of America. 2 vols. Philadelphia, 1812 (1st ed. – L., 1777); Molina J. I. Geographical, Natural and Civil History of Chile / Transl. by W. Shaler, R. Alsop. Middletown (Ct.), 1808 (на основе трудов, изданных в Болонье в 1782,1787 гг.; независимое англ. изд. – L., 1809); На Гумбольдте и журнале “Mercurio Peruano” основаны известные компиляции Уильяма Уолтона (1784–1857): Walton W. Present State of the Spanish Colonies. 2 vols. L., 1810; Idem. Expose on the Dissentions of Spanish America… L., 1814. Cm.: Whitaker A. P. Op. cit. P. 144n.
Важным фактором в создании картины Латинской Америки в Соединенных Штатах стал комплекс представлений о Пиренейской цивилизации, который принято называть «черной легендой» (leyenda negra). В нее входят стереотипы об упадке Испании (и Португалии), деспотизме правительств, коррупции, изуверстве (bigotry) и лени (indolence) народа, жестокости завоевания Америки (как будто бы англосаксонская колонизация несла благодеяния местному населению!), а также определенная идеализация доколумбовых цивилизаций и самих индейцев в руссоистском духе [150] .
150
Cm.: Gibson Ch. The Black Legend: Anti-Spanish Attitudes in the Old World and the New. N.Y, 1971.
Испанская и Португальская империи
Одновременно и причиной, и следствием развития «черной легенды» было нежелание изучать иной культурнополитический мир, подчас далекий от англо-саксонских идеалов. Так, ставшие притчей во языцех «деспотические» испанские «Законы Индий» (1681) никогда не переводились на английский [151] .
Корни «черной легенды» восходят к бурным временам конца XV – начала XVI вв. – эпохе жесткого противостояния европейских держав и Реформации. Таким образом, «черная легенда» стала порождением зависти англичан и голландцев к открытию Америки и ненависти зарождавшегося протестантизма к католической церкви. Среди ее источников были и популярные сочинения самих испанцев, в первую очередь, «Кратчайшее сообщение о разрушении Индий» (1542) защитника индейцев епископа Бартоломе де Лас Касаса (1484–1566). Возмущенный конкистадорскими злоупотреблениями и жестокостью, Лас Касас шел на колоссальные преувеличения, оценив, в частности, потери коренного населения от испанского завоевания в 50 миллионов человек [152] .
151
Примечательно, кстати, что мексиканский революционер, монах-доминиканец Хосе Сервандо Тереса де Мьер (1763–1827) называл «Законы Индий» «нашей Magna Carta» – Великой хартией вольностей. См.: Racine К. “This England and This Now”: British Cultural and Intellectual Influence in the Spanish American Indepedence Era // HAHR. Vol. 90. № 3 (Aug. 2010). P. 432.
152
Такой подсчет Лас Касаса, кстати, ставился под сомнение многими авторами, в том числе энциклопедистом из Уэльса Абрахамом Рисом (1743–1825). См.: Rees A. The Cyclopaedia; or, Universal Dictionary of Arts, Sciences, and Literature… First American Edition, Revised, Corrected, Enlarged, and Adapted to this Country. Philadelphia, 1810–1824 (англ. изд. – L.: Longman, 1819). Vol. II (“America”).
Как точно заметил латиноамериканист Филип Пауэлл, именно в XVIII в. различные составные части «черной легенды» окончательно составили ясную рационализированную догму – «широкое, более осмысленное осуждение Испании как жуткого примера всего того, что Просвещению положено было бичевать», а именно образца порочной связи католической церкви и государства, нетерпимости, традиционализма, обскурантизма [153] . Именно дух Просвещения породил насыщенные мифами «черной легенды» популярную шеститомную «Философскую и политическую историю обеих Индий» (1770) аббата Гийома-Тома Рейналя (1713–1796), роман «Инки, или разрушение перуанской империи» (1777) энциклопедиста Жан-Франсуа Мармонтеля (1723–1799). Даже наиболее благожелательно настроенные рецензенты резко критиковали «Историю Америки» (1777) борца с укоренившимися предрассудками Робертсона за симпатии к мадридскому двору [154] . США естественно унаследовали антииспанские предубеждения от Англии. В независимых Соединенных Штатах «черная легенда» звучит уже в поэме Филипа Френо (1752–1832), где он писал о «грабительских полчищах Испании», жестокостях Кортеса и Писарро [155] .
153
Powell Ph. W. Tree of Hate: Propaganda and Prejudices Affecting United States Relationships with the Hispanic World. N.Y., 1971. P. 10, 93 – 112. См. тж.: Paquette G. The Image of Imperial Spain in British Political Thought, 1750–1800 // Bulletin of Spanish Studies. Vol. LXXXI. № 2 (2004). Esp. p. 196.
154
См.: Paquette G. The Intellectual Context of British Diplomatic Recognition of the South American Republics, c. 1800–1830 // Journal of Transatlantic Studies. Vol. 2. № 1 (2004). P. 82–83, 92.
155
Freneau Ph. The Rising Glory of America (1786) // Gibson Ch. Op. cit. P. 151–154.
Как уже говорилось, одним из источников «черной легенды» является традиционный протестантский антикатолицизм. К началу XIX века антикатолические предрассудки были следствием не только английской традиции [156] , векового североамериканского пуританизма, но и Просвещения, стремительно распространявшихся учений «либерального христианства», в первую очередь, унитаризма. «Несчастья Испании можно свести к одному слову – монахи», – утверждал североамериканский дипломат Уильям Тюдор [157] . Североамериканцы видели в господстве католической церкви в странах Латинской Америки наследие «невежества, изуверства, суеверия, предрассудков» (ignorance, bigotry, superstition, prejudice) и надеялись, что республиканский строй и гражданские свободы естественным образом приведут к ее ослаблению. Скептики, вроде одного из отцов-основателей США Джона Адамса (1735–1826), не верили в совместимость «римской религии» и свободного правления [158] . Религиозная терпимость является «основой гражданской свободы», без нее суверенитет и независимость останутся лишь пустым звуком, – писал “National Intelligencer” [159] .
156
Напомним, что уравнение католиков в правах (Catholic emancipation) в Великобритании произошло лишь в 1829 г., причем против воли большинства – Соловьева Т С. Религиозная политика либеральных тори в Англии (20-ые гг. XIX века). М., 2000. С. 66–77, 122–178. Описание ужасов инквизиции было излюбленной темой готических романов, например, знаменитого «Мельмота-скитальца» (1820) Чарльза Мэтьюрина (1780–1824).
157
[Tudor W] Gebel Teir. Boston, 1829. P. 51.
158
Цит. в: Трояновская M. О. Признание Соединенными Штатами независимых латиноамериканских государств в контексте подготовки доктрины Монро // Исторический опыт Америки: взгляд российских и американских историков / Отв. ред. А. С. Маныкин, Ю. Н. Рогулев, Е.Ф. Язьков. М., 2005. С. 26. Антикатолицизм новоанглийских интеллектуалов окажется чрезвычайно живучим: в 1939 г. в рецензии на книгу католического историка о Филиппе II гарвардский профессор Роджер Мерримэн прибегнет, по сути, к тем же выражениям, что и путешественники начала XIX в., говоря о «невежестве и легковерности автора», «абсурдной некомпетентности», «предрассудках» – цит. по: Novick Р. That Noble Dream: The “Objectivity Question” and the American Historical Profession. Cambridge, 1988. P. 203n; 366n.
159
Washington. South America // National Intelligencer. December 27, 1817.
Сторонник латиноамериканской революции спикер Палаты представителей Генри Клей защищал католицизм, но настаивал на отделении церкви от государства: «В католической церкви нет ничего, противного свободе. Все религии, объединенные с государством, в большей или меньшей степени враждебны свободе. Они же, отделенные от государства, совместимы со свободой» [160] . Впрочем, и он не был лишен антикатолических чувств. Так, Клей был убежден, что в руках испанцев Техас станет «прибежищем деспотизма и рабов, подчиненным гнусному господству Инквизиции и суеверий… В наших руках он будет заселен свободными людьми и их детьми, которые принесут с собой наш язык, наши законы и наши свободы; построят в техасских прериях церкви, посвященные свойственному нашей религии простому и благочестивому образу служения Богу, а также храмы свободы, которой мы поклоняемся вслед за Ним» [161] .
160
Motion and Speech on Recognition of the Independent Provinces of the River Plata, March 24–25, 1818 // PHC. Vol. 2. P. 520–522.
161
Speech on Adams – De Onis Treaty, April 3,1820 // PHC. Vol. 2. P. 814. Любопытно, что Инквизиция в Испании была запрещена как раз менее чем за месяц до речи Клея – 9 марта.