Чтение онлайн

— Так и расходов ещё будет море, — я пожал плечами. — Я, Лев Иванович, в отличии от юноши со взором горящим, прекрасно понимаю, сколько что стоит, да и не надо мне много. Я и без айфона похожу.

— Эй, а чего я то сразу! — вскинулся Ванька, мышкой сидевший за столом. — Я тоже могу с “Электроникой” ходить! Ещё и удобнее будет! Айфон этот толком не работает, вечно глючит.

— Зато девчонки клюют! — подколол я друга. — Думаешь я не заметил как на тебя в кафе та блондиночка смотрела? А ей лет двадцать пять наверно.

— Двадцать один всего, — буркнул тот и поняв, что спалился, покраснел как рак и принялся оправдываться. — Да мы просто поговорили, когда в туалет очередь ждали!

— Ты главное, когда говоришь, скафандр надевать не забывай, — сурово глянул на него Лев Иванович, но в глубине глаз промелькнула гордость за сына. — А то от этих блондиночек можно такого намотать…

— Ну ка с этого места поподробнее… — ласковым голосом, в котором угадывалась зарождающаяся гроза попросила Сара Семёновна. — Когда и что ты от такой блондиночки намотал?

— Да что ты, Сарочка, я чисто гипотетически! — подскочил на месте Шилов, мгновенно заюлив сюсюкающим голосом. — Я же сына учу, чтобы ни дай Бог чего не случилось. А сам я никогда!

— Знаю я твоё никогда… — хозяйка дома явно была в курсе пикантных приключений мужа, но тему развивать не стала. — Мальчики, Семён, вам ещё чего-нибудь принести?

— Нет, нет, — замахал руками я. — Спасибо огромное, но в меня уже просто не лезет. Вкусно потрясающе! Но не могу.

— Ну и хорошо, зато сытый, — женщина улыбнулась и споро убрала со стола. — Разговаривайте. Йося звонил, скоро будет. Он с новым мальчиком, Айдином, кажется, на студии были. Демо записали, сказал, привезёт послушать.

— Замечательно! — тут мы с Львом Ивановичем были полностью солидарны. — Я как раз новые тексты привёз для Айдина. Пусть выберет несколько выпустить синглами, а остальное в альбом пойдёт. По хорошему за месяц можно управиться, но тут уж Иосифу Эмильевичу виднее. Я в его работу лезть не буду.

— И это правильно, — кивнул Шилов и снова посерьёзнел. — Так что будем делать с шаурмой? Даже если откроемся, работать нам не дадут.

— Значит и не будем открываться, — я пожал плечами. — Зачем людей дёргать лишний раз. Как все предписания снимут, подождём с недельку, а там, уверен, представитель Чумакова сам появится. Тогда и поговорим. В принципе, есть у меня идея, чтобы все остались довольны. Как говорят американцы — вин—вин. Главное чтобы сам Чумаков хотел деньги зарабатывать, а не просто поглумиться, кто знает что ему в уши Галкин налил. От этого контрацептива всего можно ожидать, потому что если человек—говно, то это навсегда. А Галкин говно высшей пробы, я это ещё по его сыночку понял. Вот почему самые отвратительные уроды это те, кто наоборот, должен учить других как идти к светлому будущему и победе коммунизма? Те кто делом занят — да, бывают сволочами, но всё равно не таким, а эти прям каждый.

— Именно потому что всё что умею, это трепать языком. — пожал плечами Шилов. — И понимают это, что развивает в них комплекс неполноценности. Который компенсируют унижая других. Только ты больше такие вопросы не задавай, а то следующие песни будешь писать про маму и волю. А у нас впереди большие планы и не хотелось бы их отменять из-за твоей несдержанности.

Глава 24

Иосиф Эмильевич прибыл вовремя и с хорошими вестями. Айдин прошёл прослушивание и уже взялся за работу. Демка получилась даже лучше чем в моей реальности, всё таки Керимов был постарше и голос у него был побрутальнее. Что придавало песне больше чувственности. Одно дело когда о чёрных глазах поёт мальчик, и совсем когда молодой мужчина.

Так же всё неплохо обстояло с блатным шансоном. Даже несмотря на то, что я выбирал максимально нейтральные песни, стараясь избегать прославления блатной романтики запас композиций оказался приличным. И Цемель за предельно короткий срок сформировал два коллектива, уже начавшие чёс по кабакам и ресторанам, где собиралась не самая законопослушная публика. А параллельно работал над записью альбомов и синглов.

Деньги пошли пусть не рекой, а тонким, зато стабильным, ручейком, что не могло не радовать. Да и перспективы у направления были весьма существенные, вроде как уже потянулись ходоки из других городов, желающих устроить небольшую гастроль, для коллективов, стремительно набирающих популярность среди специфической аудитории.

Правда, хоть начавшиеся поступления меня радовали, своего мнения по поводу дистанцирования от блатняка я не изменил. И Иосифу Эмильевичу поставил условие, чтобы отпускал ребят в свободное плаванье как только они сумеют выкупить песни из своего репертуара. А в дальнейшем работать с ними только по схеме с продажей композиций. И под чужим именем, естественно, тем более что Цемель нашёл таки одного поэта, причём даже члена Союза писателей. Тот получал небольшое материальное вознаграждение и был этому весьма доволен, а я был доволен, что не фигурирую как автор блатняка. Хоть и не сомневался, что у того же Тихомирова имеется полный список всех текстов. Причём не удивлюсь, если его сам старый еврей и предоставил.

Впрочем, я особо и не скрывался. Не то чтобы потому что верил, что за мной следят двадцать четыре на семь, просто сами по себе блатные песни уголовно наказуемым деянием не считались. Вон у того же Высоцкого, кстати, вполне живого в этой реальности, целая серия блатняка имелась, и пусть я себя с Владимиром Семёновичем не равнял категорически, тем не менее мог сослаться на пример старшего товарища.

Главное в антисоветчину не впадать, но этого я сторонился как чёрт ладана. Это советская интеллигенция по своей наивности может думать, что на Западе рай земной, а я в своё время нахлебался им полной ложкой. Так что лучше пусть строем в светлое будущее по присмотром КГБ, чем прожжённые капиталисты выжмут, высушат и выбросят, когда станешь не нужен. Потому что чужак, а своим я за бугром никогда не стану.

В остальном развитие музыкального направления шло по плану. Точнее даже чуть-чуть его обгоняло, поскольку Цемель озаботился отсортировать имеющиеся в наличии тексты и был уверен, что нам столько не надо. Некоторые не подходили под формат готовящихся ВИА, другие просто рано было выбрасывать на рынок, чтобы не пересытить его, а кое что наоборот, стоило запустить пораньше, для рекламы, но не самим, а отдать популярным сейчас артистам. Иосиф Эмильвич за небольшой процент, так как это не было оговорено ранее, брался послужить посредником, найти покупателей и вообще устроить всё от и до.

В том что я соглашусь он не сомневался, поэтому изначально задрал свою долю до семидесяти процентов, на что был культурно послан. Да, продажа песен могла стать неплохим источником доходов, который позволит погасить долг перед Шиловым, но лохом я не был, чтобы отдавать свои кровные чужому дяде. Впрочем, Иосиф Эмильевич и не рассчитывал что прокатит, это был такое приглашение к торгу.

Я не стал расстраивать заслуженного деятеля культуры и мы минут десять спорили с заламыванием рук и воплями о голодных детях, которые вот вот останутся сиротами. При этом тот факт, что у меня их нет вообще, а у Цемеля уже вроде как даже правнук имелся никого не смущал, ведь тут главное была экспрессия, а о процентах мы могли и без этого договориться. Что собственно, в итоге и произошло, разделив доли на шестьдесят мне и сорок импресарио. Шилов ничего не получал, так как не участвовал, но ущемлённым себя не чувствовал, поскольку первый квест-рум уже был почти готов к открытию в его торговом центре, что позволяло мало того что привлечь дополнительных покупателей, так ещё и сбагрить не слишком удачно расположенное помещение, которое обходили стороной арендаторы.

В целом поездка оказалась весьма продуктивной. Решили накопившиеся вопросы, ну и определились с главной проблемой. Теперь нужно было дождаться хода Чумакова, а затем встретиться с его представителем. Пусть он считает что мы сдались. И нет, задействовать контору я не собирался. К большой войне с племянником кандидата в ЦК партии я был ещё не готов. Зато у меня имелось интересное предложение, которое может принести немалые деньги нам обоим. Главное чтобы представитель не оказался упёртым кретином, считающим себя самым умным и способным самостоятельно построить всесоюзную торговую сеть. Лучшим доводом в обратном являлось отсутствие этой самой сети, что я и собирался до него донести.