Чтение онлайн

Через два года, посчитав, что послушник готов к пострижению, отец Николай провел обряд, и в монастыре появился инок Пантелеймон. Этого набожному монаху показалось мало, и вскоре он испросил пострижения в малую схиму, а еще через некоторое время — в схиму великую, превратившись в схимонаха Даниила. После чего ушел в затвор, полностью отдавшись молитве, оставляя для сна не больше двух-трех часов в сутки.

Грех он замаливал сам, даже на исповеди не выдав своей тайны. Сам отец-настоятель, знавший каждый вздох, каждое движение, каждый мельчайший грех насельников монастыря, не догадывался, что под именем схимонаха Даниила кроется не пришедший к Богу бывший наркоман Дерюгин, а ученый, офицер ФСБ и страшный грешник Геннадий Карин, уже однажды похороненный людьми. Скрывая правду на исповеди, схимонах понимал, что совершает еще один грех, но поступить иначе не мог. Он был уверен, что открывшись, его тайна может погубить не только отца Николая…

Проходил год за годом. В Свято-Георгиевском монастыре сменились уже три настоятеля, а схимонах Даниил так и пребывал в затворе, храня свою тайну и истово замаливая грехи. Однажды среди насельников монастыря пронесся слух, что одно только пребывание рядом с кельей затворника исцеляет страждущих от болезней. И действительно, у страдающего экземой послушника кожа на руках стала, как у новорожденного младенца, после того, как он постоял коленопреклоненным в коридоре около кельи.

В монастырь потянулись процессии убогих и калечных, и пусть не все, но некоторые, даже не видя схимонаха, лишь побывав в монастырском дворе, получали вожделенное исцеление. А сам он ни на минуту не прерывал молитвы, не видя и не зная, что творится вокруг него. В свою келью он не допустил даже электрической лампочки — ему хватало света от постоянно горящей под образами маленькой лампадки. Тем более не хотел он знать того, что происходит вокруг монастыря в стране и в мире. Достаточно было того, что этот мир до сих пор существует…

Так прошло пятьдесят лет. К семидесяти пяти годам схимонах Даниил превратился в живую мумию, скелет, обтянутый серой пергаментной кожей — все время добровольного затвора он ни разу не видел солнца. И вот однажды, в апреле 2061 года, он неожиданно для всех попросил отвести его в монастырский сад. Сделали это под вечер, чтобы яркое солнце не ослепило Даниила, которого к этому времени, не скрываясь, называли святым старцем.

Схимонах долго сидел на скамье, прикрыв глаза и подставив лицо лучам заходящего солнца. Когда оно закатилось за горизонт, он подозвал скромно стоявшего в сторонке молодого инока и попросил позвать настоятеля отца Кирилла.

— Сегодня я живу последний день, — сказал Даниил еле слышно. — И не надо ничего говорить, я это знаю. Хочу, чтобы ты исповедовал меня.

Отец Кирилл был еще молод, а схимонах давно стал живой легендой монастыря, и настоятель слегка оробел, не зная, с чего начать. Даниил пришел к нему на помощь.

— Велики мои грехи, и я могу сбиться с мысли. Поэтому слушай и не перебивай…

…Долгие пятьдесят лет, молясь, Геннадий Карин прогонял в памяти события предновогоднего вечера две тысячи одиннадцатого года, и сейчас они вставали у него перед глазами ярко, как наяву.

К тому времени Карин знал об открытии Петухова практически все. Шеф вел в своем компьютере записи, по сути личный дневник, излагая в нем свои мысли. Он слишком понадеялся на свой хитрый пароль, но "коллега" Карин взломал его за полчаса… А взломав, не раз пожалел, потому что изложенная в дневнике информация оказалась его приговором. Но узнав все, Геннадий просто не имел права допустить осуществления проекта начальника лаборатории.

Сначала все выглядело довольно невинно: увлекшись теорией, говорящей, что в одном кубическом миллиметре космического пространства содержится больше энергии, чем во всей материальной вселенной, Петухов стал искать способ эту энергию высвободить. И ведь нашел! Причем сам шеф в дневнике не раз подчеркивал — открытие произошло совершенно случайно, при почти мистическом совпадении многих составляющих. Петухов даже подсчитал, что шанс повторить открытие составляет один на десять в двенадцатой степени!

Разработанная Петуховым установка открывала доступ к безграничной и практически бесплатной энергии, открывающий перед человечеством самые фантастические перспективы. Но был и другой аспект, который Петухов упорно не желал замечать: при неосторожном или злоумышленном применении эта энергия могла с легкостью уничтожить всю Солнечную систему вместе со светилом. Как это часто бывало, научное открытие превращалось в страшное оружие.

Читая дневники шефа, Карин понял, что тот не хочет даже думать о возможных последствиях, и намерен довести дело до конца. Утаив потенциальную опасность своего открытия, Петухов выбил финансирование, и за год установка была построена. В принципе, затраты на этом и кончились. Получив единичный импульс, дальше установка должна была работать на внутреннем ресурсе, не требуя внешней подпитки. И главное — новую энергию, в отличие от электрической, можно было легко накапливать в неограниченных количествах.

Карин не был благодушен, как его шеф, и понимал: если открытие можно использовать в качестве оружия, обязательно найдется кто-то, кто сделает это. И он совсем не исключал, что этим "кто-то" окажется родное государство. Именно поэтому он взял на себя страшную миссию. Но сначала дал Петухову последний шанс…

— Лев Петрович, — сказал он тихо, — вы хорошо подумали о последствиях?

— Что вы имеете в виду? — рука шефа замерла на рубчатом хромированном диске с цифрами от ноля до девяти.

— Вспомните, изобретатели атомной бомбы тоже видели в ней только великолепную физику! — продолжил Карин. — А потом были Хиросима, Нагасаки, Чернобыль… Ваше открытие намного страшнее!

— Перестаньте, Геннадий Алексеевич! — поморщился Петухов. — Прошло много времени, и люди многому научились. Кому сейчас придет в голову курить, сидя на бочке с порохом?

Его рука переместилась на шестой диск.

— Подумайте, Лев Петрович! — сказал Карин. — Еще не поздно все изменить.

И тут Петухов взорвался.

— Мальчишка! — закричал он. — Откуда вы взялись на мою голову? Немедленно убирайтесь отсюда и не мешайте!

Он повернул в нужное положение седьмой диск и потянулся к вставленному в красную кнопку ключу.

Времени больше не оставалось. Сгиб локтя левой руки под подбородок, правая охватывает голову сверху. Резкий рывок, отвратительный хруст — и грузное тело Петухова обмякло, клонясь в сторону…

— Теперь вы знаете все, — еле слышно закончил схимонах свой рассказ. — Надеюсь, вы представляете, что будет, если эта информация выйдет наружу? Лишь тайна исповеди… Пятьдесят лет молитвой я хранил мир… Вы меня слышите?

Он попытался заглянуть в глаза отцу Кириллу, но тот смотрел в землю. Настоятель понял, что сейчас с ним говорит не схимонах Даниил, а глубоко несчастный мирянин Геннадий Карин. И разве он мог сейчас рассказать утратившему связь с миром несчастному человеку, что еще двадцать лет назад физику Семену Ковалькову удалось повторить открытие своего учителя, назвав его "эффектом Петухова-Карина"? Что все немалое хозяйство монастыря, начиная от отопления зданий и теплиц до климатической установки, работает от небольшого устройства, спрятанного в пристройке к хозяйственному блоку? Что основанные на "эффекте Петухова-Карина" технологии позволили преобразовать часть марсианской поверхности, где в закрытых городах живут уже несколько тысяч человек и в условиях пониженной гравитации работает санаторий для людей, страдающих болезнями опорно-двигательного аппарата? И недавно там освящен первый за пределами Земли православный храм? Что ученики академика Ковалькова ищут подходы к преодолению скорости света и вполне серьезно поговаривают о первой межзвездной экспедиции — ведь астрономы обнаружили уже немало планет земного типа!

Да, двадцать лет назад появились желающие превратить новую энергию в оружие. Помешать этому смогли народы половины земного шара, объединившиеся в новый Евразийский союз, без лишних премудростей названный СССР, и без лишних церемоний прихлопнувший агрессивные амбиции "ястребов". Вторая половина населения Земли оказалась не менее благоразумной и приняла предложенные условия. Кому, скажите на милость, придет в голову хвататься за оружие, если первый же его "выстрел" гарантированно уничтожит не только жертву, но и самого стрелявшего, вместе с их общим домом?