Чтение онлайн

Следует отметить, что, по утверждению тогдашнего начальника ГлавПУРа А.С. Щербакова в записке Сталину в конце октября 1942 года, только за первые 16 месяцев войны было потеряно «339 767 человек, умерших от болезней и несчастных случаев, не связанных с выполнением боевой задачи». Даже если допустить, что в эту цифру на самом деле включены также расстрелянные по приговорам трибуналов, разница уж очень велика. Если верна цифра небоевых безвозвратных потерь в 555,4 тыс. человек, приведенная в книге «Гриф секретности снят», то получается, что за последние 30,5 месяца войны они составили 215,6 тыс. человек, т. е. в 1,6 раза меньше, чем за первые 16 месяцев, хотя по логике должны были бы быть, как минимум, в 1,9 раза больше. Число умерших от болезней и несчастных случаев примерно прямо пропорционально численности вооруженных сил, а она в последние два с половиной года войны возрастала. Можно предположить, что в действительности – перед нами сумма умерших и заболевших, а также раненных в результате несчастных случаев, причем только в тыловых частях. Ведь в своей записке Щербаков сперва приводит данные о потерях вермахта и Красной Армии по данным Совинформбюро убитыми, ранеными, пропавшими без вести и пленными (соответственно СССР – 5 443 614 человек, Германия – 12 млн, из которых не менее 4,2 млн убитыми), а затем привел другие цифры – по подсчетам Генштаба: СССР – 10 406 079 человек, Германия – 9 330 000 [395] . Однако если принять, что число 339 767 включает заболевших в тыловых частях за первые 16 месяцев войны, то тоже получается неувязка. Авторы книги «Гриф секретности снят» полагают, что в частях за пределами действующей армии заболело 4593,6 тыс. человек за все время войны [396] . Невозможно допустить, что в первые 16 месяцев войны заболело всего лишь около одной пятнадцатой от общего числа заболевших за всю войну. Правда, нельзя исключить, что оценка числа заболевших в тыловых частях значительно занижена и в действительности это число не превышает 1 млн человек. Тогда число 339 667 может относиться ко всем небоевым потерям в первые 16 месяцев войны. Но скорее можно предположить, что цифра 555,4 тыс. занижает небоевые безвозвратные потери, возможно, потому, что не включает жертвы трибуналов и какие-то еще категории потерь, например, потери частей вне действующей армии. Однако для конечных расчетов мы все-таки используем эту цифру. Возможное ее занижение даже на 300—400 тыс. человек результат все равно принципиальным образом не меняет, а точно оценить величину недоучета мы в данном случае все равно не можем.

Что же касается данных Совинформбюро и Генштаба о потерях вермахта и Красной Армии, приведенных в записке А.С. Щербакова, то они абсолютно фантастичны и не имеют ничего общего с действительностью. В период с 22 июня 1941 года по 10 сентября 1942 года германская сухопутная армия потеряла на Восточном фронте 1 637 280 человек, в том числе 336 349 убитыми и 75 990 пропавшими без вести [397] . Потери люфтваффе могли составить до 30 тыс. убитыми, ранеными и пропавшими без вести, потери германского флота вряд ли превышали 1 тыс. человек. Даже если добавить не учтенные Ф. Гальдером потери сухопутных сил с 11 сентября по 22 октября 1942 года, которые могли составить порядка 110 тыс. человек, суммарные потери вермахта на Востоке за первые 16 месяцев не могли превысить 1780 тыс. человек, т. е. были в 5,2 раза меньше, чем оценивал советский Генштаб. Что же касается советских потерь, то, как мы покажем ниже, к концу октября 1942 года только пленными потери составили около 5,5 млн человек, а с учетом не попавших в плен окруженцев общее число пропавших без вести должно было составить не менее 6 млн человек. Кроме того, убитыми за этот период, по нашей оценке, Красная Армия должна была потерять порядка 7,6 млн человек и, по крайней мере, такое же число раненых, не попавших в плен. Тогда общие боевые потери Красной Армии за первые 16 месяцев войны можно оценить в 21,2 млн человек, что в 2,04 раза превышает оценку советского Генштаба.

Для получения итоговой цифры военных потерь необходимо также оценить количество советских военнопленных, умерших в плену. По итоговым немецким документам ОКВ, на Восточном фронте было взято 5754 тыс. военнопленных, в том числе в 1941 году – 3 млн 355 тыс., в 1942 году – 1 653 тыс., в 1943 году – 565 тыс., в 1944 году – 147 тыс., в 1945 году – 34 тыс. При этом авторы документа, представленного западным союзникам в мае 1945 года, оговаривались, что за 1944—1945 годы учет пленных неполный. При этом число умерших в плену оценивалось в 3,3 млн человек [398] . Однако по более ранним данным ОКВ, в период с 22 июня по 1 декабря 1941 года на Восточном фронте было захвачено 3 806 861 военнопленный, а по заявлению, сделанному правительственным чиновником Мансфельдом 19 февраля 1942 года в Экономической палате рейха, советских военнопленных насчитывалось 3,9 млн человек (почти все они были захвачены в 1941 году) [399] . В число 3,8 млн пленных 1941 года наверняка вошли не менее 200 тыс. пленных с оккупированных территорий, отпущенных из лагерей еще в 1941 году [400] . По данным отдела 1-ц Генштаба сухопутной армии (занимался обработкой разведданных о противнике и допросами пленных), основанным на суммировании сведений из войск, в 1941 году было захвачено 3 355 549 пленных (включая пленных, захваченных войсками в Норвегии и Северной Финляндии), в 1942 году – 1 653 508 человек (здесь и далее: без учета пленных, захваченных войсками в Норвегии и Северной Финляндии), в 1943 году – 297 899, включая 26 108 перебежчиков, в 1944 году – 147 493, включая 9207 перебежчиков, в 1945 году – 33 700, включая 2602 перебежчика (данные 1945 года включают также 586 советских пленных, захваченных группой армий «Юго-Восток» на Балканах). Общее число советских пленных, по данным отдела 1-ц, составило 5 487 549 человек.

Нетрудно убедиться, что данные ОКВ, на которые опирался А. Даллин, в основном совпадают с данными отдела 1-ц Генштаба сухопутной армии, разница возникает только применительно к 1943 году и составляет 267,1 тыс. человек. В данных отдела 1-ц перебежчики указаны только за 1944 и 1945 годы. Даллин же приводит данные о перебежчиках только во второй половине 1942 года и в 1943 году (соответственно 61 тыс. и 24 тыс. человек) и за первые 3 месяца 1944 года (2,2 тыс. человек). Кроме того, следует отметить, что в данных отдела 1-ц перебежчики указываются только за 1943, 1944 и 1945 годы, причем в 1943 году их оказывается даже на 2,1 тыс. больше, чем у Даллина. Можно предположить, что разница в 267,1 тыс. могла образоваться за счет взятых в плен мобилизованных непосредственно в части и одетых в гражданское. Как раз в 1943 году такие мобилизованные появились в советских войсках в большом количестве, поскольку в конце 1942 года и в 1943 году были освобождены большие по площади и населенные территории. Первое время немцы таких пленных, если они были без оружия, часто освобождали или ставили в свои ряды в качестве «хи-ви» (добровольных помощников).

Интересно, что в последнюю декаду ноября 1942 года, когда советские войска уже наступали под Сталинградом и на ржевско-вяземском направлении, было захвачено 2948 пленных группой армий «Центр» и 255 пленных группой армий «Север». Группы армий «А» и «Б» пленных в это время не брали. В декабре 1942 года группа армий «А» взяла 13 951 пленного, группа армий «Б» – 1676 (вероятно, здесь учтены главным образом пленные, захваченные группой армий «Дон» во время наступления к Сталинграду), группа армий «Центр» – 12 556 и группа армий «Север» – 1366 человек.

В январе 1943 года группа армий «Центр» взяла в плен 8687 человек, а группа армий «Север» – 2152 человека. Наконец, в первой декаде февраля 1943 года, когда завершилась сдача в плен сталинградской группировкой немцев, группа армий «Центр» взяла в плен 3387 человек, группа армий «Север» – 377 человек и группа армий «А» – 1709 человек. Общее число советских пленных в период с 21 ноября 1942 года по 10 февраля 1943 года составило 49 094 человека, что примерно вдвое меньше, чем было захвачено при капитуляции 6-й немецкой армии в Сталинграде.

По оценке же службы генерал-квартирмейстера Генштаба сухопутной армии, в 1941 году было захвачено 3 367 206 пленных. При этом суммирование помесячных данных за 1941 год дает 3 906 965 пленных, но из этого числа вычтено 500 000 неправильно учтенных. Правда, совершенно непонятно, почему тогда остается только 3 367 206 человек, тогда как должно было остаться 3 406 965. Вероятно, в 539 759 человек, на которые была уменьшена первоначальная цифра, входят отпущенные непосредственно из частей, умершие и убитые при перевозке, а также бежавшие. В 1942 году общее число советских пленных, по данным генерал-квартирмейстера Генштаба сухопутных войск, составило 1 518 698 человек, в 1943 году – 243 449, в 1944 году – 122 282, в 1945 году – 14 825 (данные только за январь и февраль), а всего за войну 5 245 882 человека [401] . Здесь видно существенное расхождение с итоговыми данными ОКВ, приводимыми А. Даллином. У последнего число пленных в 1942 году оказывается больше на 134,3 тыс. человек, в 1943 году – на 321,6 тыс. человек, в 1944 году – на 24,7 тыс. человек, а в 1945 году – на 19,2 тыс. человек. Расхождение по 1945 году можно объяснить недоучетом последних месяцев войны, тем более что на эти месяцы пришлось крупное немецкое контрнаступление в Венгрии, а также мартовский и апрельский контрудары группы армий «Центр». Общая разница данных А. Даллина и данных отдела генерал-квартирмейстера составляет 508,1 тыс. человек. Она несильно отличается от того числа 539,8 тыс. человек, на которое было уменьшено первоначальное число пленных по данным отдела генерал-квартирмейстера, однако данные за 1941 год в этих двух источниках различаются всего на 12,2 тыс. человек (на этот раз у Даллина, единственный раз, цифра оказалась меньше).

С учетом не менее 450 тыс. пленных, недоучтенных в 1941 году, а также пленных, взятых союзниками Германии (Финляндия захватила 64 188 пленных, из которых умерли 19 276 – 30 %, Румыния – около 160 тыс. пленных, из которых умерло 5,2 тыс.) [402] , общее число советских военнопленных я оцениваю в 6,3 млн человек. Из этого числа на союзников Германии приходится около 220 тыс. человек. На Родину из германского (а также финского и румынского) плена вернулись 1 млн 836 тыс. человек, еще примерно 250 тыс., по оценке МИДа СССР, сделанной в 1956 году, после войны остались на Западе [403] . Общее число погибших в плену, добавляя сюда 19,7 тыс. красноармейцев, погибших в финском плену, и 5,2 тыс. погибших в румынском плену, я оцениваю примерно в 4 млн человек. Это составляет 63,5 % от общего числа пленных.

Столь высокая смертность советских военнопленных вызывалась как неприменением к ним условий Женевской конвенции, сознательным уничтожением нацистами евреев и политработников, так и объективными причинами, прежде всего острой нехваткой продовольствия. Численность советских пленных 1941 года на полмиллиона превышала численность германской сухопутной армии на Востоке, которая насчитывала 3,3 млн человек и сама ощущала дефицит продовольствия. Так что немцы при всем желании не могли прокормить такое количество пленных, что обрекло большинство из них на смерть зимой 1941/42 г. Быстро вывезти их в глубокий тыл в Польшу также не представлялось возможным из-за нехватки вагонов и низкой пропускной способности железных дорог.

С учетом умерших пленных общие потери Советских Вооруженных Сил можно оценить в 26,9 млн человек. Следует учитывать, что разница между 4 млн и 3,3 млн погибших пленных, учтенных немцами, составляет около 700 тыс. человек. Сюда входят как пленные, умершие после взятия в плен без регистрации немецкими органами, так и пленные, бежавшие из лагерей и умершие потом либо в партизанских отрядах, либо просто в деревнях, где они скрывались от немцев. В число 700 тыс. умерших входят также те военнопленные, которые служили в вермахте, СС и вспомогательных полицейских формированиях и погибли в боях с Красной Армией или с партизанами.

Для определения истинной величины безвозвратных потерь Красной Армии может быть предложен еще один способ. С учетом того, что в более мелких сражениях недоучет потерь мог быть меньшим, предположим, что общий недоучет безвозвратных потерь в сборнике «Гриф секретности снят» был, как минимум, трехкратный. Его авторы, как признает начальник Историко-мемориального центра генерал А.В. Кирилин, работали с базой персональных данных по донесениям фронтов о безвозвратных потерях [404] . А на персональном учете, как признавало руководство Наркомата обороны в апреле 1942 года, состояло не более одной трети безвозвратных потерь. В «Грифе секретности» общий объем безвозвратных потерь, с включением сюда вернувшихся домой пленных и пропавших без вести, определен в 11 444 тыс. человек. Из них надо исключить 1658 тыс. умерших от ран, болезней и несчастных случаев и расстрелянных трибуналами и покончивших с собой (эти потери не входят в число убитых и пропавших без вести) [405] . Если полученное число умножить на 3 и вычесть 2776 тыс. вернувшихся пленных и пропавших без вести и опять прибавить 1658 тыс. погибших, то получится, что всего погибло около 28 240 тыс. военнослужащих Красной Армии. Отсюда надо вычесть примерно 250 тыс. советских военнопленных, оказавшихся в эмиграции. Общее число погибших уменьшится до 27 990 тыс., что всего на 1090 тыс. больше цифры в 26,9 млн погибших советских военнослужащих, полученной с использованием данных о помесячной динамике пораженных в боях [406] .