Чтение онлайн

Испанский историк Антонио Фернандес Ортис считает, что одним из важных этапов отхода от СССР является провозглашение еврокоммунизма и вместе с ним болезненно обостренного антисоветизма ведущих западных коммунистических партий. «Можно сказать, – полагает Фернандес, – что западные компартии в соответствии с духом еврокоммунизма перешли в лагерь противников СССР в холодной войне» [163] . Обращает на себя внимание его вывод и о том, что «часть руководства КПСС, наиболее активная во время перестройки, приняла идеологический дискурс еврокоммунизма и, таким образом, перешла на позиции противников СССР» [164] .

Более чем сорокалетнее противостояние в холодной войне с Западом, в том числе и в идеологической области, не могло не оказать влияние на формирование сознания советских людей, особенно представителей интеллигенции. В ее рядах сформировалась достаточно большая прослойка людей, тайно или явно считавших советскую систему нежизнеспособным и неперспективным общественным строем. Их идеологические симпатии находились на стороне западной либеральной системы, западные либеральные ценности превратились в доминирующие в их сознании. Для некоторой части партийного, в особенности хозяйственного аппарата, в том числе и высшего его эшелона, подобные настроения также не были чуждыми.

Некоторая их часть сознательно находилась на их стороне. Бывший начальник нелегальной советской разведки генерал Ю.И. Дроздов отмечает, что уже после развала СССР в беседах с ним, сотрудники американской разведки говорили: «…Придет время, и вы ахнете, узнав (если это будет рассекречено), какую агентуру имели ЦРУ и госдепартамент у вас наверху» [165] . «Наши были везде, – вспоминает высокопоставленный сотрудник ЦРУ Олдрич Эймс, – шпионы ЦРУ проникли на все участки советской системы: КГБ, ГРУ, Кремль, научно-исследовательские институты» [166] .

Обратим внимание также на то, что Советскому Союзу и его союзникам приходилось противостоять противнику, на стороне которого был почти один миллиард населения, а в советском блоке было немногим более 300 млн. По экономическому потенциалу Запад и вовсе превосходил СССР в несколько десятков раз [167] . В этих условиях уровень жизни населения в Советском Союзе не мог быть таким же как у них, хотя по всем важным показателям, характеризующим уровень жизни советских людей, произошли значительные улучшения. Несомненно, советские семьи в середине 1980-х гг. жили лучше, по сравнению с началом 1970-х гг., не говоря уже о начале 1950-х гг.

Однако нужно заметить, что наши соотечественники качество своей жизни стали сравнивать не только с предыдущими годами, но и с жизнью на Западе. Контакты между СССР и другими странами возрастали. Все больше советских людей выезжали в зарубежные страны, которые сопоставляли жизнь в Советском Союзе и за рубежом. Несмотря на то, что за границу отправляли людей, относящихся к хорошо оплачиваемым социальным группам населения: руководящих партийных, советских и хозяйственных работников, ученых, врачей, учителей и т. д. при сопоставлении они видели, насколько скромно живут они по сравнению с их коллегами в развитых странах Запада.

Не в пользу СССР шло сравнение качества жизни и со странами Восточной Европы, в которых существовала в целом однотипная социально-экономическая и политическая система. Основную причину в разрыве условий жизни следовало искать в небольших военных расходах этих государств, гораздо более низких по сравнению с СССР.

Определенная часть советских трудящихся из-за невысокого уровня жизни, критически настраивалась по отношению к своей стране и стала проявлять симпатии к западным странам. Если учитывать еще и то, что исторически россияне перед Западом испытывали некий комплекс раболепия, то это приводило либо к недооценке своих достижений, либо к полному их отрицанию: все, что на Западе – хорошо; все, что в собственной стране – плохо. Это подталкивало к мысли о необходимости реформирования своего общества и государства на основе западных принципов, что в будущем, в годы перестройки, и произошло.

В годы холодной войны между Советским Союзом и США шла острая борьба за влияние в «третьем мире», перетягивание этих стран на свою сторону. Добившись независимости, страны Азии, Африки и Латинской Америки оказывались перед выбором – какой модели общественного развития отдать предпочтение. СССР и США добивались того, чтобы те выбрали соответственно социалистический или капиталистический путь развития. Это было вопросом не только политическим, но и геополитическим. Количество союзников, их географическое расположение могло серьезно влиять на геополитическое положение великих держав, соперничавших между собой.

В первое послевоенное десятилетие СССР не уделял столь пристальное внимание освободившимся странам, как позднее. В значительной степени это объясняется тем, что страна должна была экономические и научно-технические ресурсы направлять на восстановление собственной разрушенной экономики и создание новых отраслей. Для осуществления глобальных внешнеполитических проектов у СССР пока не было достаточных ресурсов. В области внешнеполитических задач в тот период первостепенным для Советского Союза было укрепление позиций в Восточной Европе и налаживание отношений с новым союзником на Востоке – Китайской Народной Республикой.

В середине 1950-х гг. советское правительство провозглашает отношения с освободившимися странами одним из приоритетов внешней политики. Эти государства стали рассматриваться как союзники в борьбе за мир. На XX съезде КПСС Н.С. Хрущев сделал вывод о том, что «из стран Европы и Азии сформировалась обширная зона мира», состоявшая из социалистических и освободившихся стран. Национально-освободительные движения рассматривались как фактор, подрывающий капиталистическую систему, ее позиции в мире. Фактором, способствовавшим укреплению независимости освободившихся стран, как подчеркивалось на съезде, «является сам факт существования Советского Союза и других стран социалистического лагеря, их готовность помочь слаборазвитым странам в их промышленном развитии на условиях равноправия и взаимной выгоды… Этим странам теперь не нужно идти за современным оборудованием на поклон к своим бывшим угнетателям. Такое оборудование они могут получить в странах социализма, не рассчитываясь за это никакими обязательствами политического или военного характера». [168]

СССР устанавливает тесное экономическое, военное и культурное сотрудничество со многими освободившимися странами. В свою очередь, в лице Советского Союза они начинают видеть друга и союзника в борьбе за освобождение из-под колониальной зависимости и обретение свободы.

Страны «третьего мира» по своему социально-экономическому положению находились на разных стадиях развития. Некоторые из них, образуя верхний эшелон, в структуре своей экономики имели незначительный индустриальный сектор. Большинство из азиатских и, особенно, африканских государств находились на доиндустриальной стадии, имея в структуре промышленности лишь зачатки производства, присущие раннеиндустриальному этапу развития. Подавляющее число этих стран были бедными. Страны социалистической ориентации, за исключением Алжира и Сирии, были наиболее бедными на своих континентах. К началу национально-демократической революции национальный доход составлял, например, в Танзании 65 долларов на человека в год, в Эфиопии – 79, в Конго – 150, на Мадагаскаре – 138 долларов (в среднем по Африке – 130 долларов) [169] .

В подходах СССР и США к странам «третьего мира» имелись отличия. Американцы придерживались более прагматичных подходов в отношениях со своими союзниками. В основе внешней политика США традиционно лежал принцип приоритета национально-государственных интересов, в то время как в основе внешней политики СССР доминировали политико-идеологические принципы.

Сотрудничество СССР практически со всеми развивающимися странами не было равным, эквивалентным. Стремление Советского Союза расширить ряды своих сторонников за счет освободившихся стран нередко мешало разглядеть реальный политический профиль режимов, устанавливавшийся в них, нередко военные перевороты и путчи принимались за антиимпериалистические и прогрессивные революции.