Чтение онлайн

Вошла Клава с раскрасневшим лицом и молча уселась на лавку.

– Что с Никитой поспорила? – спросила ее Анна.

– А ну его – буркнула Клава.

– Помиритесь – успокаивала ее подруга, догадываясь о причине ссоры – У Никиты характер покладистый.

– Вот именно – встала с лавки Клава – Но когда-то и твердость надо проявить.

– Мы будем собираться – Анна перевела разговор на другое – Хотели еще по городу погулять.

– Да, конечно. Сейчас пойдем. Время еще есть. У тебя чемодан готов?

– Готов. Только Клава у меня к тебе просьба будет – просила Анна.

– Говори, все сделаю.

– Можно у тебя на хранение ружье оставить?

– Ружье? – удивилась Клава – Откуда оно у тебя?

– Это подарок отца – ответила Анна – Если сама не смогу когда-нибудь забрать, то пусть останется на память Никите.

– Хорошо – согласилась Клава – Оставляй. Будет лежать в сохранности. Уверена, что заберешь его потом сама. Но и ты мне обещай, что метрику возьмешь с собой.

– Я уже пообещала, что возьму. Но фотографии и письма оставь себе.

Никита стукнул в дверь:

– Вы готовы?

– Готовы, выходим – хором ответили девушки.

Через несколько минут они втроем шли прогуляться. Времени до парохода у Никиты было еще часа три, а у Анны и того больше. Сидеть в избе было уже невмоготу. На улице царствовала весна послеполуденное солнце пригревало. Кое-где в палисадниках пробивалась зеленая травка. На деревьях набухали почки, готовые вот-вот выбросить наружу яркую зелень. Народ вывешивал на заборах и веревках пуховые перины для просушки. В некоторых домах выставляли зимние рамы, переходили на летнюю одежду. Детвора устраивала игры в лапту, заполняя звонким смехом всю округу. Старушки выходили из домов и усаживались на скамеечки у завалинок. Старики, что пошустрее уже наверное давно на реке. Кто лодку смолит, кто донки ставит. Рыбки свеженькой захотелось. Одним словом весна, а впереди благодатная летняя пора. Радовались все и жизнь внушала оптимизм.

Девушки в сопровождении Никиты гуляли по городу не далеко удаляясь от дома. Клава показала Анне соленые источники, потом дом, в котором во время ссылки жил Сталин.

Анна остановилась около обыкновенного деревянного дома за невысокой оградой и подумала «Зачем же он с нами-то так? Ведь в такой же шкуре был. Но тогда ссыльных в этих краях можно было по пальцам пересчитать, а сейчас эшелонами гонят. Чего же он боится?» Клава постояв пару минут резко повернулась:

– Пойдемте куда-нибудь.

Никита с Анной молча последовали за ней. В центре города они наткнулись на фотографию и решили сфотографироваться на память. Сначала все вместе, потом каждый по отдельности. Время уже поджимало и купив кое-что из еды, они поспешили домой за вещами. Успев перекусить Никита с Анной попрощались с бабкой Матреной и в сопровождении Клавы отправились на пристань.

Никита шел впереди с чемоданами в руках и своей котомкой за плечами. Анна свою котомку оставила у Клавы. Девушки шли сзади. Разговор не клеился. Каждый размышлял о своем. Анна тоскливо думала о предстоящей разлуке с друзьями, но старалась держаться бодро. Она уже определилась. Из Котласа она предполагала дать телеграмму Савелию от вымышленного лица и дождаться его в условленном месте. Он должен догадаться. Но надо так сделать, чтобы в Двинском никто ничего не заподозрил. Савелий наверняка догадается привезти ее документы. Вот с ним она все и обсудит. Возможно и отец приедет вместе с Савелием. Только бы найти в Котласе тихое пристанище, где можно укрыться на несколько дней. А потом со своими документами можно будет уехать на какую-нибудь стройку далеко, далеко. В Сибирь или на Дальний восток. У отца когда-нибудь кончится ссылка и он сможет приехать к ней. Вот это «когда-нибудь» и мучило Анну. Здоровье отца было не весть каким, а тут еще и она своими поступками осложнила его. Конечно, прими она предложении Никиты, все было бы проще. И фамилия другая и отец недалеко. А потом он смог бы и вовсе перебраться поближе. Но этот вариант Анна уже пережевывала не один раз и осложнять жизнь Никите она себе не позволяла.

Так они молча дошли до пристани Никита поставил чемоданы в сторонке, снял рюкзак и размял плечи. На берегу толпилось много народу. Почти все были принаряжены.

– Это что, все на пароходе плывут? – спросила Анна.

– Да нет – ответил Никита – Здесь первый пароход это праздник. Да и по всей реке пожалуй праздник.

Ждали недолго. Вдали послышался протяжной гудок и вскоре из-за леса затопленного ивняком выплыл пароход. Хлопая лопастями по воде, он величественно приближался к городу. Толпа на берегу ожила и двинулась ближе к воде. Пароход выполнил несколько несложных маневров и аккуратно привалил к пристани. Матросы замотали канаты и перекинули трапы.

Никита, бледный, чуть запинаясь от волнения обратился к Анне:

– Аня, я сейчас уеду и не знаю увидимся ли мы еще когда-нибудь. И поэтому я хочу тебе сказать, что очень люблю тебя. Сейчас ничего не говори, только пообещай, что дашь о себе знать, что не пропадешь. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

– Никита, милый, конечно обещаю. Мы еще увидимся. – Анна провела по щеке Никиты и тронутая его признанием поцеловала в щеку.

Клава стояла чуть в стороне и стараясь сдерживать слезы покусывала губы. Никита подошел к ней и грустно улыбаясь попрощался с сестрой:

– Ну, я теперь недалеко буду, так что видеться будем чаще.

– Пиши Никита и позванивай иногда в больницу.

– Хорошо – бросил Никита и не глядя на девушек пошел по трапу на пароход. Он был последним пассажиром. Плечи его сутулились, как будто вся тяжесть разлуки, огромным грузом лежала на его спине. Никита прошел трап, остановился и оглянулся на Анну, оставшуюся на пристани. Анну словно пронзил этот взгляд, полный тоски, мольбы и отчаянья. Еще не понимая, что она делает, Анна крикнула матросам:

– Стойте.

Матросы недоуменно переглянулись и поставили трап на место. Анна подхватила свой чемодан, на ходу чмокнула Клаву и кинулась к Никите. Тот растерянно кинулся к ней навстречу:

– Вот и хорошо. Вот и хорошо – повторял он, суетясь около вещей. Клава на пристани смотрела на Никиту и Анну не сдерживая слезы. Она счастливо шептала про себя:

– Слава Богу. Слава тебе Господи.

Матросы убрали трап, с удивлением смотрели на молодую пару и прошли мимо нее. Раздался протяжной гудок, паровая машина привела в движение лопасти и пароход медленно отвалил от пристани. Никита с Анной махали Клаве руками, пока можно было ее разглядеть, а потом прошли на корму. Оба чувствовали неловкость. Анна, несколько смущенно заговорила первой:

– Вот решила ехать с тобой. В последний момент решила.

– И правильно сделала – убедительно ответил на это Никита – сменишь фамилию, получишь паспорт и сможешь устроиться где-нибудь поближе. А у отца ссылка кончится и сможете уехать куда-нибудь.

– Давай Никита об этом потом – улыбнулась Анна – Ты лучше мне про ваши места расскажи. Красота-то какая.

Никита охотно стал рассказывать о Вычегде, об окружающей местности. Он любил эти края и Анна с большим интересом слушала его. Время в пути прошло незаметно и часа через три пароход высадил их в Усть-Виляди. Из пассажиров они были одни. На берегу стояла лошадь запряженная в легкую повозку. Возчик – вихрастый паренек лет четырнадцати, поздоровался с подошедшими Никитой и Анной и деловито спросил, обращаясь к Никите:

– Вы не новый директор школы будете?

– Да-ответил Никита.

– Тогда я за вами. Меня председатель сельсовета послал.

– Что же сам не приехал встретить? – поинтересовался Никита.

– А у них сейчас правление колхоза идет – ответил паренек и сноровисто стал укладывать вещи в повозку. Никита с Анной устроились поудобней, возчик взмахнул вожжами, лошадь нехотя сдвинула повозку с места и недовольно косясь на пассажиров, лениво пошагала по плохо просохшей дороге. Возчика видно возмутило такое поведение лошади. Он хлестнул вожжами по крупу лошади, озорно свистнул и заорал: