Чтение онлайн

Анна внимательно выслушав Никиту, задумчиво глядела в сторону журчащего на перекате ручья.

– Прости, Никита, что задела за больное.

– Ничего, – ответил тот. – Отца мне только жалко. Нас детей очень любил. Я. наверное, в него, тоже детей люблю.

При этих словах лицо его оживилось, губы тронула мягкая улыбка. Анна, стараясь перевести беседу в другое русло, лукаво спросила:

– А своих-то нету?

– Нет, – засмущался Никита, – холостой я.

Он не стал расспрашивать Анну ни о чем. Надо будет, сама расскажет. Что-то у нее неладно. Пытается выглядеть спокойной, а в глазах грусть, и в поведении какая-то неуверенность. Но какая красивая! Никите хотелось погладить ее волосы, обнять за плечи и прошептать что-нибудь нежное и успокоить. Но он незаметно встряхнул головой, прогоняя крамольные на его взгляд мысли и поднялся от погасшего костра.

– Аня, нам, наверное, пора идти. До вечера мы должны быть в Сольвычегодске.

– Да, конечно. – согласилась Анна, – но сначала дойдем до реки. Посмотрим, может и на лодке можно будет.

– Навряд ли, – засомневался Никита, – но посмотреть – посмотрим. Вон от сюда слышно как лед шумит.

Они кустами прошли до берега и остановились очарованные увиденным. Река снимала с себя ледяной панцирь, ломая и кроша его. Льдины наползали друг на друга, выпирали на берег, образуя непроходимые торосы. Во всей реке чувствовалась величавая мощь и спокойная уверенность в своей силе, против которой ничего нельзя было сделать.

Никита вырос на Вычегде и всегда каждый год он приходил на берег и наблюдал ледоход. Это было неподражаемое зрелище, которое представляла природа. Анна в это время не отрывая глаз от реки, вспоминала Волгу. Но тоже всегда поражало это действие. Но сейчас у нее возникли другие ассоциации.

– Вот так бы, Никита, все зло что есть на Земле, изломало. Искрошило и унесло куда-нибудь, – задумчиво произнесла она.

Никита повернул к ней голову и сердце у него сжалось. Перед ним стоял глубоко несчастный человек, с застывшей печалью в глазах. Никита осторожно тронул Анну за локоть.

– Аня, я понимаю, что ты меня знаешь совсем немного, но я прошу тебя поделиться со мной, что у тебя на душе. Поверь, что тебе станет легче. Я же вижу, что у тебя не все в порядке.

В голосе Никиты было столько участия и искренности, что Анна после минутного колебания решила рассказать Никите все. В конце концов, то что он узнал ее уже нарушало ее тайну. К тому же она было все таки женщиной и желание опереться на сильное плечо, поплакаться в жилетку было непреодолимым. Все происшедшее с ней за эти несколько дней давило на Анну огромной тяжестью и облегчить это могло только чье-то сочувствие и понимание.

– Хорошо, Никита, – глубоко вздохнула она. – Пойдем к костру, я тебе расскажу все.

Они вернулись к костру, и Анна, присев на поваленную сухую ольху, не вдаваясь в лишние подробности, поведала Никите о всех своих злоключениях. Закончив, она спрятала, выбившуюся прядь волос за ухо, подобрала руки под телогрейку и закуталась в ней плотней, пытаясь скрыть выступившие в уголках глаз слезы.

– Куда же ты теперь? – только и спросил Никита.

– Доберусь до Котласа, а там видно будет. Затеряюсь где-нибудь. Я тут подумала и решила. Здесь переждать пока лед пронесет, а потом на лодке до Котласа и доберусь.

Никита не дослушав ее, вскочил на ноги и энергично широкими шагами заходил по полянке.

– Ты с ума сошла, – загорячился он, – лед еще самое малое дня три будет нести, тебе надо идти со мной. К вечеру будем в Сольвычегодске. Поживешь там у моей сестры Клавы, а потом, когда пойдут пароходы, можешь ехать в Котлас. Если, ничего не придумаем, и если сама того пожелаешь, – совсем тихо закончил он, и вопросительно, с надеждой посмотрев на Анну, присел рядом с ней на ольху.

– Я в принципе не против, но, боюсь, что у тебя со мной возникнут лишние хлопоты, а может, даже и неприятности, – слабо сопротивлялась Анна. Ей очень не хотелось оставаться одной, но и осложнять жизнь Никите она не считала себя вправе.

– Какие хлопоты, – возмутился Никита. – какие неприятности. Все будет нормально и давай собираться. Время уже порядочно.

Он взял на себя роль лидера, и Анна с улыбкой подчинилась ему. Было приятно ощущать себя под чьей-то защитой. Молодые люди быстро собрали свои нехитрые пожитки, вытащили по выше лодку и привязали ее. Кому-нибудь пригодится. Затем тронулись в дорогу. В пути Никита, стараясь расшевелить Анну, болтал о всякой-всячине, и через какое-то время она отошла и стала поддерживать разговор. Они сделали несколько привалов и уже солнце коснулось горизонта, когда перед ними показались купола сольвычегодских храмов.

Никита с Анной вошли в город по той же улице, по которой еще недавно Анна выходила из городка. Она поискала глазами дом, банька которого была ей приютом, нашла его и незаметно для Никиты помахала ему рукой, как старому знакомому. Она с интересом рассматривала город, задирала голову к куполам и не заметила как Никита остановился у небольшого домика спрятанного за невысокой оградой.

– Вот и пришли – сказал Никита, открывая калитку – Здесь Клава снимает комнату у бабки Матрены.

Они прошли узкой тропинкой двор, грохнув щеколдой, вошли в полутемный коридор и через несколько шагов уперлись в дверь, обшитую клетчатой клеенкой. На дверном пробое висел замок. Никита пошарил рукой за косяком, достал ключ на длинной цветной тесемке и стал открывать замок.

В это время с правой стороны коридора, со страшным скрипом открылась дверь и в дверном проеме показалась сгорбленная фигура старухи. На плечах у нее как на вешалке висел платок, касающийся своими концами пола. На ногах большие коротко обрезанные валенки. Старуха сладко зевнула, прикрыв ладошкой беззубый рот и сказала:

– Кто тут бродит?

– Это я, Никита – отозвался парень. – А где Клавдия?

– А, Никитушка – обрадовалась старуха, пытаясь выдавить улыбку – Клава-то еще не приходила. Никак в больнице еще.

Она близоруко прищурила глаза, подняла над ними ладонь козырьком и внимательно вгляделась в Анну:

– А это кто с тобой? Не невеста ли?

– Невеста – неожиданно для самого себя уверенно ответил Никита и покраснел под пристальным взглядом Анны.

Он торопливо загремел замком, открыл дверь и пропустил вперед Анну.

– Вот и хорошо. Пора тебе, Клава-то как рада будет – слышался голос старухи уже за дверью.

Комната была небольшая. В правом углу у дверей стояла печь – плита. Впереди два небольших окна, стол. Слева деревянная кровать с подушкой и вышитой накидкой. На стене висело несколько цветных репродукций. У кровати притулилась крашенная тумбочка. На ней зеркало, расческа, несколько простеньких открыток.