Чтение онлайн

Он посмотрел на Коршуна.

— Сержант, это задание для вашего взвода. Вы отвечаете за его выполнение. Но, — ледяные глаза снова перешли на меня, — в планировании и тактическом руководстве операцией на месте я полагаюсь на «неортодоксальное мышление» рядового Лирэна. Вы будете его… советником, сержант. Контролирующим звеном. Чтобы нож резал врага, а не держащую его руку.

В шатре повисло гробовое молчание. То, что только что произошло, было беспрецедентным. Генерал лично ставил задачу рядовому, по сути, временно повышая его в статусе над самим сержантом, но оставляя тому формальную ответственность. Это был рискованный эксперимент. Проверка на прочность и для меня, и для Коршуна, и для всей нашей хрупкой, только сложившейся спайки.

— Выполняю, господин генерал, — глухо произнес Коршун. В его голосе не было обиды. Было принятие приказа, каким бы необычным он ни был.

Генерал фон Герцог смотрел на меня, ожидая.

— Вопросы есть, рядовой?

Мой разум уже анализировал задачу, накладывая на известные данные о местности, вражеских паттернах, логистике.

— Один, господин генерал. Каков приоритет: скрытность или скорость получения информации?

Ледяные глаза блеснули. Вопрос был правильным. Стратегическим.

— Информация, — четко сказал генерал. — Но информация, добытая призраком, ценнее информации, добытой ценой раскрытия призрака. Вы поняли?

— Так точно, господин генерал, — ответил я. — Призрак должен остаться невидимкой. Даже если ему придется дольше наблюдать.

Генерал медленно кивнул, впервые за всю аудиенцию в его взгляде мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.

— У вас есть четыре дня на подготовку и семь — на выполнение. Доклад — лично мне. Свободны.

Мы вышли из шатра в слепящий солнечный свет. Воздух снаружи казался невероятно легким после густой атмосферы власти и давления внутри.

Рогар выдохнул, будто сбросив с плеч мешок камней.

— Ну и задачка… Деревня, про которую ничего не известно. Идти наугад.

— Не наугад, — тихо сказал Сова. — По карте.

Коршун обернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым.

— Ну что, «советник»? С чего начнем?

В его голосе не было вызова. Был простой, деловой вопрос. Он принял правила игры. Теперь дело было за мной.

— С изучения всего, что мы знаем о пути к Штейнхагену, — ответил я, чувствуя, как в груди зажигается холодный, знакомый огонь анализа, планирования, расчета. — И с подготовки быть не просто разведчиками. А… диагностами. Нам нужно не просто посмотреть. Нам нужно понять, что болит у этой деревни. И решить, можем ли мы стать для нее лекарством. Или констатируем смерть.

Это был вызов. Самый серьезный из всех, что бросали мне в этом мире. Не вызов на дуэль. Вызов доказать, что мой разум — не аномалия, а оружие. Оружие, достойное внимания генерала. И я намеревался доказать это не словами в душном шатре, а делом в холодных лесах, окружающих деревню Штейнхаген. Генерал хотел выяснить, кто я — гений или безумец. Скоро он получит свой ответ. В форме отчета, написанного не чернилами, а действиями в тишине.

Подготовка к походу на Штейнхаген была методичной и мрачной. Карты, снаряжение, пайки. Но параллельно этой привычной солдатской рутине во мне шла другая, тихая подготовка. Я чувствовал её не в мышцах, а в чём-то глубже — в том самом внутреннем пространстве, откуда приходила сила Эфира. Как слабый, постоянный резонанс. Как эхо от удара по струне, натянутой между мной и лесом.

На третью ночь после вызова у генерала я не пошёл ужинать. Вместо этого я вышел за частокол, сел на корточки у старого дуба и просто закрыл глаза, стараясь уловить тот самый отзвук. Не думать, не анализировать. Слушать внутренним слухом.

Сначала — лишь биение собственного сердца, шум крови в ушах. Потом, как сквозь толщу воды, проступило ощущение. Не звук, не запах. Чистое, безобъектное состояние: бдительность. Затем оно сменилось другим: терпение. И третье, самое чёткое: присутствие.

Я открыл глаза. Он сидел в трёх шагах, как будто возникал из воздуха. Его чёрная, отливающая в глубине сине-фиолетовым опаловым мерцанием шкура почти сливалась с ночью, но силуэт был ясен. Сломанные рога, изящные и гордые, как корона падшего принца тёмного леса. Золотые глаза с вертикальными зрачками светились собственным холодным светом, изучая меня.

— Тень, — произнёс я тихо. — Нам идти. Далеко. Там может быть опасность. Для меня. Для моей… стаи.

Он не двинулся. Но в ту же секунду в моём сознании, прямо перед внутренним взором, вспыхнул образ. Не картинка, а нечто более фундаментальное: ощущение бегущего оленя, запах хвои, хруст ветки под тяжёлой, чуждой поступью. И поверх этого — чувство предостережения. Оно было настолько ясным, что я физически ощутил лёгкий холодок по спине.

Я медленно кивнул.

— Люди в железе. Да. Я понимаю.

Тень наклонил голову. Ещё один всплеск — на этот раз образ замшелого камня у ручья, ощущение сырости и… абсолютного покоя. Безопасность.

— Место для переправы? Тихая вода? — уточнил я, пытаясь перевести его примитивный, но насыщенный чувствами язык в логические цепочки.

В ответ пришло не образ, а волна… одобрения. Тёплой, почти что горделивой волны. Как будто он был доволен, что я понял. Сложная эмоция, не укладывающаяся в поведение простого зверя.

И тогда до меня начало доходить. Это было не просто взаимовыгодное сотрудничество. Когда я вытащил его из той ямы, когда втирал в его магическую рану сияющую пыль и прикладывал кристалл, я сделал нечто большее, чем спас жизнь. Я, сам того не ведая, вмешался в процесс, который для такого существа был глубже физического тела. Я стал якорем. Точкой опоры для его искалеченной, утекающей в небытие магической сущности. Теперь мы были связаны. Не узами дружбы или долга, а узами самого мира, законами, о которых я не имел понятия. Он был «привязан» ко мне, как компас к полюсу. И эта связь позволяла нам… чувствовать друг друга. Общаться на уровне, лежащем ниже слов.

— Ты пойдёшь с нами, — не спросил я, а констатировал.

Тень издал тихий, вибрирующий звук, похожий на урчание огромного кота, и медленно, величаво лёг, положив голову на лапы. Его золотые глаза прикрылись. Образ, пришедший следом, был прост: ожидание.

На следующее утро наш взвод выступил. Настроение было сосредоточенно-мрачным. Мы шли на ощупь, в неизвестность. Я шёл в середине колонны, но всё моё внимание было приковано к правому флангу, к густой стене леса. Я не видел его. Но чувствовал — лёгкое, постоянное присутствие, как тень от высокого облака.

Первая ночёвка в лесу прошла без происшествий. Мы устроили холодный лагерь, без костра. Я выбрал место для сна чуть в стороне, под низко нависшей елью. Сержант Коршун бросил на это оценивающий взгляд, но ничего не сказал.

Я только начал проваливаться в лёгкий солдатский сон, как почувствовал, как воздух рядом со мной сгустился и потеплел. Я открыл глаза.

Тень стоял на краю нашего лагеря, как изваяние ночи. Его появление было настолько бесшумным и внезапным, что даже Сова, дежуривший на периметре, вздрогнул и молниеносно натянул тетиву, но не выпустил стрелу — его выучка взяла верх над инстинктом.