Чтение онлайн

– Девушки не лучше, – поддержала его Ивона в таком же ключе. – Ну невидимка у них есть там, да. Но с ней вообще все странно…

– А что с ней странного? – удивился Мрамор, а потом, вздохнув, признался. – Ладно уж… на самом деле я с ней знаком. Она со второго яруса Эквариуса, из садов Эллиума. Невидимки – народец полувымерший, скрытный. Я о них раньше слышал только мельком и думал, что они – сказка. Она… ну скажем так, совсем невидимая. Всегда. Только в зеркалах и воде отражается. Так что думаю имеет смысл этими самыми зеркалами запастись. Все что находится с ней в контакте дольше десяти секунд тоже становится невидимым – одежда там, личные вещи. Ну или человек, если она его за руку подержит.

– Вот это хорошая информация! – обрадовалась Ивона. – А то я сколько про ее расу не искала – ничего толком не нашла. Только все равно драться она не умеет, да и с магией у нее слабо. Как и у остальных трех девушек. Одна феечка без крылышек, которой всего-то восемь лет. Вторая – иртенша… ну русалка в общем, которая еле-еле дышит здесь на поверхности. И третья – вэйданская рабыня, которая никак не привыкнет к тому, что она теперь никому не принадлежит.

– Вот мне интересно, – зыркнул Фрино на Текку, – тебя к нам поселили потому что у них в голубом место закончилось или как?

– Брусника тоже удивлялась, почему Текку сюда поселили, – надулась наша зеленая соседка. – Но Якоб сказал, что ошибки нет. Потому что Текка – революно настроенная личность. Он так сказал.

– Революно? – не понял Фрино.

– Революционно, – нахмурился Рейнар. – Мне он то же самое сказал, когда я спрашивал, почему нас с Ивоной сюда поселили. Сказал, что красный – не только цвет опасности и крови, но еще и цвет революции и ярости. Говорят, выходцы из нашего общежития довольно часто что-то меняют, возвращаясь в свой мир. Или привносят новое. К томе же распределение производится магией, которая никогда не ошибается и находит порой в человеке то, о чем даже сам человек не знает.

От этих слов Фрино почему-то крепко задумался, а я вслед за ним. К опасным студентам меня не причислишь – ну да, силы большие, но я вполне из контролирую, и спонтанно, как у Орсона или Мрамора, она не срабатывают. Революцию на Кронусе меня тоже устроить не тянет. Да я вообще мечтала туда больше никогда не возвратиться, если уж честно. Иногда у меня возникал вопрос – что я вообще здесь делаю?

И тут, отвлекая нас от размышлений, входная дверь хлопнула. На пороге показался Якоб – взлохмоченный, запыхавшийся, злой. На плечах у него воротником растянулся черный кот, глаза которого в полутьме ярко горели. Кот, кажется, тоже был зол.

– А ну встали все живо! – скомандовал наш куратор.

Мы вскочили. Видеть Якоба злым нам еще не приходилось, и это пугало.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Ивона.

– Громы и молнии на голову умникам, которые придумали этот проклятый небом турнир! – выругался в сердцах Якоб, и я по достоинство оценила красочность ругательств с Кронуса. – Чтобы им солнце больше не светило, гадам поганым! Эти заразы задание для полуфинала. И, даже если меня выгонят из академии, я просто обязан вам помочь. Иначе травмами дело не ограничится. Фрино.

– Д… да? – ошарашенно откликнулся парень.

– Будешь их учить, – ткнул Якоб в нас пальцем. – Рассказать вам, что эти мрази придумали я не могу, а вот сказать, как выпутаться из этой передряги – могу.

– Что делать нужно? – растерялся Фрино.

– Обычную ментальную знаешь? – уточнил Якоб, а потом махнул рукой. – Да знаешь, что я спрашиваю. Скрути их всех на часок-другой, подними всю муть со дна и пускай учатся выпутываться...

– Это еще зачем? – нахмурился Мрамор.

– А ты, умник, молчи и делай что говорят, – подошел и дал ему подзатыльник Якоб. – И так тут работой из-за вас рискую. Вы мне еще потом спасибо скажете.

– Что значит “поднять муть со дна”? – опасливо уточнила я.

– Плохие воспоминания, – глухо ответил Фрино, стараясь на меня не смотреть. – Не понимаю, зачем, но сделать могу. Только предупреждаю, приятного мало.

– И тебе они потом спасибо скажут, – заверил его Якоб. – Давай, парень, я на тебя действительно рассчитываю. Скрути их даже если они будут брыкаться. Уж у тебя-то, надеюсь, хватит на это силы воли.

– Как скажете, – равнодушно пожал плечами Фрино. – Что ж, я заранее извиняюсь. Начнем с пяти минут...

И, почти сразу же меня накрыло какой-то непонятной волной. В глазах потемнело, дышать стало тяжело. Сначала мне показалось, что над нами погасла лампа… но потом поняла, что не в этом деле. Я не могла пошевелиться, даже пальцем двинуть. Такое знакомое, неприятное чувство. Почти то же самое, что сделал со мной Фрино в тот день, когда вырвался на свободу Малум. А потом я поняла, почему Якоб назвал эту неприятную практику “поднять муть со дна”. С моего личного дна, в которое оседало все, о чем я предпочитала не вспоминать, действительно нечто поднялось.

Воспоминание.

Самое мерзкое воспоминание из всех, о котором я благополучно забыла.

Как я вообще могла о нем забыть?

Сад. Дыра в заборе за розовым кустом. На голых руках царапины. Я маленькая, мне пять лет. Улица оживленная. Я – первооткрыватель. Я – исследователь. Я смелая, я сильная, мне не нужны няньки. Девочка-девочка, почему ты одна? Человек в красном. Смотрю на него, а он улыбается – совсем как папа, и усы такие же.

Нет… я не хочу это помнить… не хочу…

Вынырнув на секунду, дернувшись в магической паутинке, что сплел Фрино, я услышала чей-то душераздирающий вой. А потом воспоминания снова поднялись из темноты. Я сижу в темной каморке. Уже я, не Малум. И плачу, плачу, плачу. За дверью ругаются мать и отец. Запереть! Посадить под замок! Позор! Нонсенс! Никто не должен об этом знать!

Забыв о том, что не могла пошевелиться, зажимаю руками лицо.

– Яна… Яна? – голос, но не снаружи а где-то внутри. – Распутывай, Яна. Ты видишь нити? У тебя есть нож, Янка. Я видел, как ты им орудовала.

Голос такой знакомый, но чей?

– Выродок, перестань вопить. Оперным певцом подрабатывать не думал? Давай, дракон, где твои выдающиеся способности к поджиганию магии?

Точно знакомый голос. Мужской. Приятный.

– Рейнар, что за позорище? Парень, твоя защита была просто непрошибаемой, что же ты сейчас ее не поставишь. Как ты собираешься воевать если тебя скрутили таким ерундовым приемом?

Но в каморке никого нет. Откуда этот голос идет? Это с улицы?

– Орсон, чуть получше… ты почти меня сделал. Давай, выкини эту девку в красном платье из головы.

Красное, красное… красный камзол. Почему этот человек был в красном? Кем он был?

– Ивона, хватит жаться к Рейнару, он тебе не спасет. Да-да, тут каждый сам за себя. В войне против собственной головы никто не помощник. Давай, у тебя же есть шипы. Так что же ты их не применяешь?

И тут до меня дошло. Фрино. Магия. Мне не пять лет, не пять, я не маленькая, я не в каморке…Я потянулась внутрь себя, за магией, которая остыла и замерла вместе со мной. Нож. Меч. Мне нужен меч, чтобы срезать эти гадкие нити, которые обмотались вокруг меня. Эту паутину…