Чтение онлайн

— Вальский уехал?

— Уезжал, но уже в Дебальцево его в эшелоне, говорят, не оказалось.

Вошел начальник станции и доложил, что связь с заводами прервана из-за повреждения линии.

После короткого раздумья Дубенко приказал Макарову немедленно выехать машиной к заместителю наркома для получения инструкций.

— Только возвращайтесь скорее, — сказал он, выходя вслед за ним, — а то мы здесь досидимся до немцев.

В диспетчерской снова стало тихо. Даже Хмельнов прекратил возню с бумагами и сидел задумавшись. Мерно тикали часы, шипели перед боем и снова тикали. Бой был выключен — людей раздражал всякий лишний шум.

Но и мертвая тишина тоже нервировала. Крайнев хотел встать и пройтись по комнате, но у него ныло все тело. Полгода напряженной работы, последние дни, проведенные без сна, бесчисленные ящики аммонита, перенесенные сегодня на плечах, — все это давало себя знать.

«Отоспаться бы, отдохнуть». Но сон не шел к нему, он лежал, глядя в потолок, слушая мерное тиканье часов и тихое посапывание Бровина, спавшего рядом.

Зазвонил телефон прямой связи с постами. Диспетчер взял трубку.

— Сергей Петрович! — окликнул он Крайнева. — Твой завэлектрочастью просит пропустить его на завод.

— Он разве не уехал? — удивился Крайнев. — Пропусти.

Пивоваров долго и пространно рассказывал, как он опоздал на последний эшелон и не смог уехать.

— А пешком? — спросил диспетчер, которому надоело это длинное повествование.

— Сколько я пройду пешком? — укоризненно ответил Пивоваров. — У меня нога еще в гражданскую прострелена и до сих пор дурит.

— Ну, ладно, — смягчился диспетчер, — одно место в машине как-нибудь найдется.

Пивоваров ушел, а диспетчер снова задремал у стола.

Вошел начальник связи и рассказал, что посланные им монтеры обнаружили за городом несколько столбов с разбитыми изоляторами и снятыми проводами.

— Дубенко знает? — спросил диспетчер, у которого сон как рукой сняло.

— Знает. Он приказал найти Гаевого и вызвать уехавшего в город Боенко.

Резкий телефонный звонок разбудил всех, кроме Бровина.

— Пропустите вместе с машиной, — сказал в трубку диспетчер, меняясь в лице. — Нарочный от замнаркома, — объяснил он собравшимся вокруг стола.

Нечаев многозначительно взглянул на Хмельнова.

Было слышно, как прошумела машина, резко тормозя у подъезда, как кто-то пробежал вверх по лестнице и хлопнул дверью директорского кабинета. Торопливые шаги в коридоре подняли на ноги почти всех.

Вошел Дубенко.

— Немедленно приступайте к взрыву завода, — сказал он, и голос его сорвался. — Приказ немного запоздал. Связаться с нами по телефону не удалось, прислали нарочного.

Снова раздался звонок. Телефонистка разыскивала директора, но он только отмахнулся. Диспетчер включил динамик…

Начальник заградительного отряда сообщил, что танки я мотопехота противника движутся в обход, с юга, и приказал взорвать завод.

— Скорее же, скорее! — торопил Дубенко. — Где подрывник?

Бровина разбудили. Несколько секунд, в течение которых он протирал глаза, показались вечностью.

— Я в мартен — там пять точек, — коротко сказал он на ходу, — остальные — по своим цехам. Лобачеву дайте кого-нибудь в помощь.

Вместе с Крайневым он побежал в цех. Лучи электрических фонарей прыгали по шпалам, рельсам, слиткам, скользили по лужам.

— Три дальних шнура зажигаю я, два — ты! — крикнул Бровин, не останавливаясь.

В цехе они разошлись. Некоторое время Крайнев ждал у второй печи, пока Бровин доберется до пятой.

— За-жи-гай! — донесся до него из глубины цеха хриплый голос, и Крайнев поднос зажженную спичку к шнуру.

Тонкая струнка пламени со свистом вырвалась из плотной оболочки. Спотыкаясь, он побежал к первой печи, зажег шнур и, вобрав голову в плечи, каждую секунду ожидая взрыва, бросился в заводоуправление.

Мартеновский цех был расположен ближе остальных, и Крайнев прибежал первым. В диспетчерской Дубенко, Хмельнов и работники аппарата в молчании ожидали взрыва. Сергей Петрович ответил кивком на вопросительный взгляд директора, заметив, как у того выступили желваки на скулах. Хмельнов сидел, опустив голову.

Два взрыва почти одновременно потрясли воздух, и пол задрожал под ногами. Посыпались стекла. Шторы надулись, как паруса; одна из них оборвалась и упала на пол.

— Вторая и пятая, — догадался Крайнев.

Через несколько мгновений взрывы начали раздаваться один за другим. Со столов полетели бумаги. Замигали огни фонарей.

Запыленные, мрачные, возвращались начальники цехов, пришли Гаевой и Полынов. Внесли стонущего сквозь сжатые зубы Бровина — он оступился на переезде и вывихнул себе ногу. Его положили на пол.

Последним явился Нечаев, посланный вместе с Лобачевым на электростанцию.

— Зажгли шнуры? — спросил у него Дубенко.

— Ну конечно.

— Оба шнура зажгли? — осведомился Бровин.

— Да, зажгли оба.

— Кто зажигал?

— Один — я, другой — Лобачев.

— Где же Лобачев? — удивился Дубенко.

— Не знаю, он убежал первым.

Прошли томительные пять минут. Около Бровина суетился заводской врач, бинтуя ему ногу.

— Товарищ директор, — произнес Бровин, приподнимаясь на локтях, — шнуры на станции не зажжены. Взрыватели не могли отказать.

Все головы повернулись в сторону Нечаева.

— Почему не зажег? — закричал на него директор.

— Петр Иванович, я зажег, и Лобачев зажег, мы оба зажгли, — бледнея, ответил Нечаев: он чувствовал, что ему не верят.

— На станцию идут Полынов, Крайнев и… — Дубенко сделал паузу, подыскивая третьего.

— И я, — отозвался Гаевой.

— Возьмите на всякий случай взрыватели, — сказал Бровин и протянул свернутые в моток шнуры с детонаторами.

Крайнев, стоявший ближе всех к Бровину, взял шнуры и вместе с Гаевым и Полыновым выбежал из комнаты.

Снова лучи фонарей запрыгали по шпалам и рельсам. Вот и станция, ступеньки, дверь, коридор, ниши в фундаменте. Бикфордовы шпуры лежали целые, без всяких следов зажигания.