Чтение онлайн

«Сегодня же сообщите, где старший группы провел вечер перед вылетом из Риги на задание?»

Стало ясно — это проверка: не сидит ли старший в тюрьме? На такую наивность немцев наши агенты-парашютисты ответили подробно, где старший группы провел вечер, и дописали:

«Если вы нам не доверяете, то мы без вас обойдемся легче, чем вы без нас».

Это успокоило фашистов и в ответ последовала радиограмма:

«Зажгите костры в ночь на 6 сентября».

Эта ночь выдалась пасмурной. И снова горели три костра, и снова самолет не прилетел, хотя все участники операции отчетливо слышали гул моторов тяжелого самолета, пролетевшего где-то севернее Батурино.

У контрразведчиков зароились вопросы. Тот ли самолет пролетел? Почему он не приземлился? Возможно, потерял ориентацию в туманной дымке, сбился с курса, не увидел сигнальных костров? Или самолет совершил посадку в другом районе и его принимали другие агенты-парашютисты? Но времени на раздумья и проверку выдвинутых версий было мало. По срочному сообщению ГУКР СМЕРШ о предполагаемой трассе его полета были немедленно ориентированы территориальные органы госбезопасности и пункты ПВО близлежащих областей и районов.

А судьба самолета и груза такова.

После вылета с Рижского аэродрома «Арадо-332» без происшествий пересек линию фронта, но под Смоленском попал под сильный огонь советских зенитчиков. Несколько осколков пробили фюзеляж. Летчикам пришлось несколько раз то бросать самолет в крутые виражи, то набирать высоту, то вводить самолет в крутое пике. Эти маневры не позволили пилотам пробиться и снизиться к назначенному месту посадки. И вот тогда командир самолета решил посадить машину на знакомую ему по 1941 году запасную площадку в районе деревни Куклово Кармановского района, примерно в 150 километрах от того места, где горели сигнальные костры.

Примерно в 3 часа ночи 6 сентября самолет совершил посадку, но при этом крылом зацепил дерево. Удар был такой силы, что оторвался крайний мотор. Естественно, что подняться на таком самолете пришельцы с неба уже не могли.

Его пассажиры Политов и Шилова тут же спустились по трапу на мотоцикле и через минуту скрылись в лесном сумраке. Но фактически их уже обнаружили на советской земле. Хотя «Арадо» и удалось уйти от зенитного обстрела, никакая сила не могла укрыть его от зорких «глаз» службы противоздушной обороны Красной Армии. Самолет еще только кружил над местом посадки, а ближайший пункт ПВО уже сообщал о нем чекистам. Когда террористы покидали воздушный корабль, на их захват уже мчались оперативные работники Кармановского отдела НКВД вместе с офицерами военкомата и бойцами ПВО.

На месте приземления они нашли лишь поврежденную машину. Гитлеровские летчики скрылись в лесу (вскоре пятеро из них были задержаны, шестой, оказавший сопротивление при задержании, был убит). Стало ясно, что пассажиры тоже находятся где-то недалеко, но стремятся как можно быстрее исчезнуть из опасной для них зоны. Силами чекистов и милиции были немедленно перекрыты все дороги по направлениям вероятного передвижения вражеских лазутчиков.

Начальник Кармановского РО НКВД, старший лейтенант Ветров, получив сообщение о приземлившемся самолете и мотоциклистах — мужчине и женщине, срочно выехал с группой из пяти человек на задержание указанных лиц. Утром в двух километрах от поселка Карманово в направлении деревни Самуйлово Ветров заметил ехавших на мотоцикле мужчину в кожаном летнем пальто с погонами майора и женщину в звании младшего лейтенанта. Ветров остановил мотоциклистов и потребовал документы. Они предъявили удостоверения личности и командировочные предписания для проезда в Москву на имя сотрудника ВКР, заместителя начальника отдела контрразведки СМЕРШ 39-й армии майора П.И. Таврина, и секретаря-машинистки того же отдела младшего лейтенанта Л.Я. Шиловой.

На предложение Ветрова следовать в РО НКВД, Таврин категорически отказался, мотивируя тем, что ему, как прибывшему по срочному вызову с фронта, каждая минута дорога. Лишь при помощи прибывших работников РО УНКВД Таврина удалось доставить в райотделение. Он предъявил удостоверение за № 1284 от 05.09.1944 года со штампом начальника п.п. 26224, что он командируется в город Москву в ГУКР СМЕРШ НКО СССР и телеграмму того же ведомства за № 01024.

Сами документы не вызвали подозрений у проверяющих контрразведчиков, их насторожило другое обстоятельство. На гимнастерке Таврина все его награды за «подвиги» были сбиты в кучу с нарушением недавно установленного порядка их ношения. На вопрос, откуда они едут, майор назвал прифронтовой город, находившийся примерно в двухстах с лишним километрах на запад, а по виду у офицеров не чувствовалось ничего похожего на утомление от такой дальней ночной дороги. К тому же всю ночь лил дождь, а одежда у мотоциклиста и его спутницы была совершенно сухая.

После проверки документов через начальника Гжатского РО НКВД Иванова была запрошена Москва и установлено, что майор Таврин в ГУКР СМЕРШ не вызывался и такового в должности заместителя начальника КРО СМЕРШ 39-й армии не значится. После этого Таврин и Шилова были по отдельности задержаны.

Первый их допрос провели заместитель начальника 2-го Управления НКГБ СССР комиссар госбезопасности Райхман и начальник Отдела ГУКР СМЕРШ НКО полковник Барышников.

После ареста Таврина и Шиловой была разработана радиоигра с немецким разведцентром под кодовым названием «Туман». Поддерживала двустороннюю радиосвязь с «Цепе-лином» радистка Шилова. Нашими радиограммами немцам действительно «туманили» мозги. Последнее сообщение, отправленное Шиловой, ушло в разведцентр 9 апреля 1945 года, но ответа получено не было. Не до этого было недобитым гитлеровским разведчикам, надо было спасать свои шкуры.

1 февраля 1952 года уголовное дело по обвинению Таврина и его жены Шиловой по статьям 53-1а и 19-58-8 УК РСФСР было рассмотрено в закрытом судебном заседании Военной коллегией Верховного Суда СССР без участия гособвинения и защиты.

Обвиняемых приговорили к исключительной мере наказания — расстрелу. Ходатайства о помиловании Президиум Верховного Совета СССР отклонил. Приговор в отношении Таврина приведен в исполнение 28 марта 1952 года, в отношении Шиловой — 2 апреля.

Так бесславно закончили преступную жизнь посланцы с неба.

Покушение с любовницей

В 1993 году вышла книга Леонарда Гендлина «Исповедь любовницы Сталина», в которой он описывает похождения советской оперной певицы, народной артистки РСФСР, Лауреата трех Сталинских премий первой степени Веры Александровны Давыдовой (Мчедлидзе, 1906–1993).

Свой бестселлер он позиционировал как исповедальные материалы певицы. В главе «Лубянка» читаем:

«Вечером… мы выбрались на автомобильную прогулку. Я сидела в машине рядом с Иосифом Виссарионовичем. Впереди с шофером сидел охранник.

Ежов, Жданов, Орджоникидзе и охранники ехали следом за нами в другом автомобиле. Кроме этого, наш кортеж сопровождали вооруженные офицеры на мотоциклах. Мы ехали в сторону Тбилиси. Сталин весело рассказывал анекдоты. Километров через двадцать неожиданно раздались выстрелы. Одна пуля попала шоферу в переносицу. Его лицо было залито кровью. Он чудом сумел остановить машину, все стекла которой были выбиты. Трясущийся и бледный Ежов тут же соединился с Комитетом партии и руководящими органами. Тревога была объявлена мгновенно. Вся армия в Грузии была поставлена на ноги. Дрожащего Сталина быстро увезли в безопасное место.

Я вернулась на дачу, где меня уже ждали следователи… Меня сразу же допросили и приказали:

— Гражданка Давыдова, вы едете с нами в Москву.

— Это приказ?

— Все, что мы делаем, согласовано с товарищем Сталиным…»

Но в этой книге много чисто исторических и профессиональных ляпов. Настораживает и то, что Гендлин решился на публикацию книги только после смерти певицы. Родственники Давыдовой отрицают ее участие в создании мемуаров.