Чтение онлайн

У весьма «креативного» К. Романенко есть ещё одно объяснение культа Сталина: «Однако вождь был необходим не только евреям. Свергнувшие царя русский и другие народы России потеряли привычный «живой», личностно-материализованный символ своего единения. Народы России утратили и своих богов, поэтому жажду поклонения «верховному уму» люди распространили на Сталина».

Если всесторонне прокомментировать лукавый романенковский глагол «утратили», то эту версию следует сформулировать совершенно другим образом, — свергнув российского императора и захватив Россию, еврейские террористы на этом не остановились и «свергли» христианского Бога, навязав народам воинствующий атеизм. Прекрасно понимая, что свято место пусто не бывает, и главное — пытаясь использовать привычную, глубоко укоренившуюся многими веками структуру поклонения Авторитету, Авторитетам, еврейские умники от психологии срочно создали вместо свергнутых покоренным народам России нового Бога, культ поклонения новому Богу, своему, а если и не своему, — то и не русскому, тесно повязанному с еврейскими террористами совместными преступлениями.

Единственное в этой теме у Романенко верное: «Сталин глубоко и правильно понимал такую тенденцию. И в силу этого понимания он не противился категорически утверждению своего авторитета объединяющего лидера, относя своё возвеличивание к признанию заслуг партии».

Сталину это очень нравилось, и он очень талантливо подыгрывал, создавая и сохраняя соответствующий образ, в который так вошел по-Станиславскому, что через несколько лет этот образ стал неотделим от Сталина. Таким образом, тихий, усидчивый, скромный, трудолюбивый, упорный партийный бюрократ, через пять лет после прихода к власти — стал «Богом». И сегодня Ю. Мухин, К. Романенко, С. Миронин, А. Проханов и многие их единомышленники старательно дальше лепят, воссоздают этого непогрешимого «Бога» — необходимого советским евреям в тот конкретный исторический период для защиты, а сейчас для прикрытия многих тысяч их кровавых палачей того времени.

Сложность этой темы состоит в том, что в связи с индустриализацией и Второй мировой войной Сталин действительно, справедливо заслужил почитание и уважение.

Вернемся к другим событиям 1932 года. Результаты активизации Троцкого и его единомышленников-оппозиционеров вскоре проявились наружу. В марте 1932 г. в Москве член подпольной троцкистской организации Исаак Штерн совершил покушение на посла Германии в России Г. Дирксена, который по счастливой случайности не пострадал, но сильно пострадал его помощник. Это был проверенный коварный трюк-способ масонов и еврейских «мудрецов» поссорить двух дружелюбных партнеров, «тигров». Так была начата Первая мировая война (это мы наблюдали в книге N5 этой серии), с аналогичной целью в 1918 г. в Москве был убит еврейским террористом глава германского посольства Мирбах, а в Польше в 1927 году еврейским террористом был убит советский посол, и затем в 1938 году во Франции еврейским террористом будет убит работник германского посольства, это превратилось уже в неприглядную национальную специализацию.

В 1932 году, за год до прихода к власти Гитлера, Германия была единственным союзником и помощником России в создании промышленности. Этой акцией Бронштейн хотел поссорить Германию с Россией, оставить Россию без помощи, без партнёра, и организовать России врага в лице Германии по принципу: «всё, что плохо для Сталина — хорошо для меня».

Арестованный маршал М. Тухачевский, к которому во время следствия совершенно не применялись пытки, 26 мая 1937 года, начиная подробно собственноручно описывать историю заговора, писал «Обязуюсь дать чистосердечные показания без малейшего утаивания чего-либо из своей вины в этом деле, а равно из вины других лиц заговора. Обязуюсь самостоятельно изложить следствию все касающиеся заговора, не утаивая никого из его участников, и ни одного факта и документа. Основание заговора относится к 1932-му году».

А 27 мая 1937 года Тухачевский счел нужным добавить: «Я решил на этот раз окончательно и бесповоротно вполне честно сознаться во всех моих антигосударственных преступлениях». 29 мая 1937 года маршал Тухачевский внес некоторые коррективы: «Обличенный следствием в том, что я, несмотря на своё обещание сообщать следователю правду, в предыдущих показаниях неправильно сообщил по вопросу о начале своей антисоветской работы, настоящим заявляю, что хочу исправить эту свою ошибку. Ещё в 1928 году я был втянут Енукидзе в правую организацию».

Давнего друга и соплеменника Сталина вспомнил на допросе 19 мая 1937 года и бывший глава НКВД Гершель Ягода: «Томский сообщил мне, что Енукидзе с нами, что он имеет все возможности для ареста руководства партии».

Тухачевский указывал, что в 1932 году в организованную оппозицию его приобщил А.И. Рыков. Скорее всего, после проверки Тухачевского на лояльность командармом А. Рыковым состоялось более глубокое погружение в заговорщицкую деятельность, в признаниях Тухачевский написал: «После отпуска на Кавказе (в 1932 году) я был командирован на большие германские маневры. Среди командированных был Фельдман. В пути вместе со мной оказался и Ромм, которому Троцкий поручил связаться со мной. Ромм передал, что Троцкий просит меня взять на себя задачу по собиранию троцкистских кадров в армии».

Уже во время суда Тухачевский признался: «Эта работа началась с Уборевичем и Якиром не с 1929 года, а значительно позже — с 1932 года».

Н. Бухарин в 1936 году на суде также указывал на эту дату: «Летом в 1932 году я разговаривал в Наркомтяжпроме с Пятаковым. Разговаривать мне тогда было очень просто, так как я работал под руководством Пятакова. Пятаков рассказал в этой беседе, которая происходила летом 1932 года, о встрече с Седовым, относительно установки Троцкого на террор. Мы решили, что очень быстро найдем общий язык и что разногласия в борьбе против Советской России будут изжиты».

Майкл Сейерс и Альберт Кан в своей книге отметили: «В течение 1932 года будущая пятая колонна России начала принимать конкретные очертания в подпольном мире оппозиции. На узких совещаниях и тайных конференциях участники заговора знакомились с новой линией и получали инструкции». («Пятая колонна тайной войны против России», 1946 г.).

С 1932 года стал активно набирать силу заговор троцкистов против Сталина, в результате которого в 1935-1937 гг. в СССР прольётся огромное количество невинной крови.

Как видим собралась довольно сильная команда заговорщиков из партийных чиновников и высших офицеров Красной Армии и ОГПУ: Тухачевский, Рыков, Фельдман, Уборевич, Якир, Енукидзе и профсоюзный деятель Томский, а затем и самая сильная фигура среди заговорщиков — Г. Ягода, который на следствии давал признательные показания: «В конце 1932 года по каким-то служебным делам я был у Енукидзе в ЦИКе. Енукидзе сказал, что о моём участии в организации правых он знал не только от Томского, но и от Рыкова, что это его страшно радует, так как в моем лице, в моей помощи он видит и реальную силу, прекрасное прикрытие и защиту от возможности провала».

Поэтому вся эта ситуация в 30-е годы была столь сильно запутана, — ибо высокопоставленным сотрудникам ОГПУ — троцкистам «сложно» было разоблачать самих себя. Тем более когда они в середине 30-х, отвлекая от себя внимание на множество других «врагов», уничтожали сотни тысяч лучших советских граждан.

Заговорщики довольно быстро выявляли единомышленников, выстраивали связи, структурировались. «На Украине была восстановлена «украинская четверка»: Логинов, Голубенко, Коцюбинский и, естественно, Лифшиц. С последним Пятаков был связан по троцкистской деятельности давно. Работавший начальником железной дороги Яков Лившиц всегда имел повод для появления в ВСНХ. Лившиц пояснил на суде, что навестил Пятакова сам, чтобы «перепроверить правильность переданных Логиновым от Пятакова директив» о переходе «на новые методы борьбы, т.е. на террор и разрушительную работу», — отметил в своей книге К. Романенко.

Маршал Тухачевский в 1937 году признавался: «Когда в 1932 году мною была получена директива от Троцкого о создании антисоветской организации в армии, у меня фактически были готовые преданные кадры, на которые я мог опереться в этой работе.

В 1932 году мною лично была установлена связь с представителем германского генерального штаба генералом Адамом. По его просьбе передал ему сведения о размере вооружений Красной армии».

Уже за это можно было Тухачевского арестовать, судить и расстрелять в 1932 году.